Тварь, ползущая по стволу сосны среди тёмных веток, напоминала гибрид собаки и насекомого. Это был какой-то сюрреалистичный кузнечик-гигант с челюстью крокодила и туловищем добермана. Голову обрамлял воротник из шипов, похожих на тонкие иглы дикобразов. Воротник казался большим и пышным, голова, наоборот, — крохотной, особенно по сравнению с телом и невообразимо длинными ногами.
Дерево под тяжестью монстра словно накренилось вперёд. Мне чудился треск, предшествующий падению. Казалось, ещё немного — и сосна рухнет вместе с оседлавшим её чудовищем.
Будто под гипнозом, я смотрела на приближающуюся тварь и не могла пошевелиться. И тут она прыгнула. Этот жуткий кузнечик-переросток оттолкнулся от ствола белыми костяными ногами, разогнул их, выпрямил и полетел вниз, жадно распахнув крокодилью пасть. В её чёрной глубине, как в пещере, мелькнул свернувшийся змеёй язык — оружие ещё более смертоносное, чем зубы и когти. Порывом влажного ветра лицо окатило зловонное дыхание.
Смерть неслась на меня, а я по-прежнему стояла в оцепенении. Стояла и не могла взять мышцы под контроль. В ужасе смотрела на монстра, пока сильный толчок не повалил меня на землю. В воздухе, там, где мгновение назад была моя голова, лязгнули зубы.
Йен сбил меня с ног. Закрыл собой от чудовища и теперь был вынужден противостоять ему в одиночестве, практически безоружный. Никакие заклятья на тварь не действовали. Последняя надежда — магический шар отправился в разинутую пасть монстра и там взорвался, не причинив тому ни малейшего вреда. Пламя от взрыва Ненасытный выплюнул, как слюну, изверг ревущим огненным гейзером в светлеющее небо.
— Спасайся, — прохрипел Йен, а затем сделал то, что иначе как самопожертвованием назвать было нельзя. Он сорвался с места и бросился в сторону темнеющего оврага в отчаянной, самоубийственной попытке отвлечь зубастую стаю, замкнуть их внимание на себе.
Неужели догадался о повадках Ненасытных? Или надеялся, что те поступят, как любые хищники, — кинутся вслед за убегающей добычей. И они кинулись. Все до единого забыли обо мне и устремились за Йеном, который надеялся отвести их как можно дальше от меня.
Я знала, что делать, как спастись. Не убегать — спрятаться. Найти укромное место — густой куст, дупло, достаточно широкую нору в земле — и затаиться, стараясь не дышать. Закрыть глаза, заткнуть уши, позволить хищникам утолить голод. Заплатить чужой жизнью за свою.
Но разве могла я так поступить? Принести Йена в жертву, пусть даже этот выбор волк сделал сам?
Лёгкий ветерок потеребил волосы, и под ложечкой засосало. Похожее чувство охватило меня у ручья перед тем, как я упала в воду, поскользнувшись на мокрых камнях. Затылком я ощутила пристальный взгляд и резко обернулась, ожидая увидеть за спиной монстра, отбившегося от стаи. Но позади никого не оказалось.
Зато в тумане за угольными стволами сосен я разглядела это — сухие ветки деревьев, напоминающие окаменевших змей на голове Медузы Горгоны. Густая молочная дымка спрятала знакомые места, но сейчас немного рассеялась и показала логово подземного кракена.
В голове будто щёлкнуло.
Пальцы невесомо пробежали по кружеву сверкающих нитей на груди. Сеть. На мне была сеть. Йен обмотал меня ею на всякий случай.
Я прищурилась, всматриваясь в белую пелену, пытаясь оценить расстояние до деревьев-уродцев. Близко. Метров двести. Успею.
Силуэт Йена таял в тумане. План его был прост и безумен — отвлечь чудовищ от меня, увести как можно дальше и героически погибнуть, пока я ищу, где спрятаться. Идея, только что возникшая в моей голове, была такой же рискованной, но, по крайней мере, не обязательно заканчивалась чьей-либо смертью. Шанс. Это был наш единственный шанс спастись. Обоим.
Перепрыгивая овраг, Йен обернулся волком — надеялся, что в зверином облике будет проще уворачиваться от лап и клыков. Это стало его ошибкой и моей удачей: Ненасытные потеряли к оборотню интерес. Животное. Животных они видели и пробовали каждую ночь. Человек, оставленный за спиной, был куда более заманчивой добычей. Особенно, когда так громко кричал и размахивал руками, а потом бросился бежать.
Я буквально слышала, как в этих маленьких, окружённых шипами-иглами головах вопит неодолимый инстинкт: «Догнать! Догнать! Догнать!» Даже оборачиваться было не надо, чтобы убедиться: чудовища гигантскими прыжками сокращают между нами расстояние. Земля под их весом тряслась так, что я то и дело спотыкалась, теряла равновесие, падала, обдирая колени о камни и сучья.
Йен что-то кричал. Пытался снова привлечь внимание монстров, даже, кажется, погнался за ними в тщетной попытке остановить. Поздно. Ненасытные сделали выбор, определили коронное блюдо своего раннего завтрака. Ещё бы. Я точно знала, чем их соблазнить. Стремительностью движений, загнанным, хриплым дыханием. Девичьей хрупкостью. Классическая беззащитная жертва — как тут устоять?
