Не так-то просто оказалось выразить мысль. А может, я просто боялась услышать ответ.
— Когда вы… Когда мне вас ждать?
По идее, если завтра мы отправимся подбирать контрацептивы, то хотя бы первую ночь можно ничего не опасаться, но потом… Какую отсрочку мне дадут? Будет ли время обдумать побег?
— Скоро, — сказал Коул, разбив хрупкие надежды вдребезги. — Как бы я хотел дать тебе несколько недель или даже месяцев, чтобы привыкнуть к нам, но, к сожалению, обстоятельства вынуждают меня наступить на горло своим желаниям. Прости, девочка, но у тебя только ночь и день, чтобы морально подготовиться к новой роли. Завтра тебе придётся исполнить свой долг.
Долг? Долг! Я аж задохнулась от возмущения.
— Что будет, если я откажусь?
Лицо волка показалось из темноты и выражало вселенскую скорбь.
— Откажешься — многие умрут. Готова ли ты взять ответственность за несколько десятков смертей? Повесить их на свою совесть?
Тибер
Каково чувствовать себя последним подонком и в то же время великим мучеником? Он словно вырвал из груди сердце и сейчас поджаривал на сковороде, прикрывая свободной рукой кровоточащую зияющую дыру.
Размозжить бы череп о стену, чтобы не ощущать этой боли. Не видеть приговора в любимых глазах. Не слышать голоса в голове, твердящего: «Мерзавец! Мерзавец! Мерзавец!» Своего собственного голоса, между прочим.
— Ублюдок!
Первое, что сделал Йен, — выместил на Тибере злость. Связанный, он умудрился развернуться таким образом, чтобы с ходу, как только крышка багажника поднялась, зарядить наклонившемуся брату ногой в лицо. Прямо в челюсть.
— Тварь! Я тебя убью! Ты…
— Заткнись! — Тибер стиснул его горло и зашипел в ухо, капая кровью из разбитой губы.
Хорошо, что никого рядом не было, что люди Коула остались за воротами гаража обсуждать найденную наконец Эке Ин и грядущую весёлую ночку.
«Сисек нет. За что жмякать? Я думал она будет пышнее».
«Главное, щель есть».
От злости и бессилия Тибер едва не разрыдался, как девчонка. Вместо этого заехал брату под дых, чтобы тот прекратил орать и не привлекал к ним внимания.
— Ты думаешь, у меня был выбор? Ты думаешь, у неё был выбор? — шипел он и тряс связанного Йена, раз за разом впечатывая в дверцу джипа. От ударов машина раскачивалась. С каждым словом кровавая слюна разлеталась брызгами и оседала на чужом лице. Во рту было солоно, щекам — холодно и мокро.
— Они же её изнасилуют! — подборок Йена задрожал, и Тиберу захотелось избить себя монтировкой.
«Как думаешь, она бреет киску? Люблю гладеньких».
«Плевать. Мне просто не терпится ей засадить».
Снаружи, из-за опущенных гаражных ворот, донёсся мерзкий смех, и Тибер представил, как выходит из этого тесного, заваленного инструментами помещения, достаёт пушку и выпускает по пуле в каждую хохочущую похотливую рожу.
Как же он их ненавидел. Их всех! И себя не меньше.
— Твари, — прошипел Йен. — И ты тоже тварь!
Тибер сжал челюсть брата так, чтобы тот ничего больше не смог сказать, приблизил к нему лицо. С подбородка на руку закапала кровь. Хорошо же родственничек ему вмазал, чуть зубы не выбил.
— Мы бы не сбежали. Неужели не понимаешь? Волки Коула перекрыли все выезды из города, дежурили на всех поворотах, в аэропорту. У них есть доступ к уличным камерам. А на нашей чёрной малышке жучок. Не знал? Коул поставил следилки на все машины.
Йен подгадал момент и стукнул брата коленом по яйцам. Тибер согнулся, хватая губами воздух.
— И что ты предлагаешь? Отдать Таю им? Сложить руки? Ничего не делать?
— Я предлагаю… — Тибер пытался отдышаться после неожиданного удара. — Предлагаю не быть идиотами. Нужен план.
— И у тебя он есть?
— А ты думал, я принёс стае нашу бабу на блюдечке с голубой каёмочкой?
— Так ты и принёс! — Йен попытался заехать ему лбом в переносицу, но в этот раз Тибер увернулся.
— Да угомонись! Послушай! Надо достать новые документы. Тебе, мне, ей. Незаметно перевести деньги на другие счета, так чтобы это нельзя было отследить. Купить билеты на самолёт, а лучше найти частника, немого, как могила На всё нужно время.
— Которого у нас нет!
— Да не полезет на неё Коул в первую же ночь. И во вторую не полезет.
— Ты слишком хорошо о нём думаешь!
Тибер разжал кулаки. Отпустил куртку брата и отшатнулся, глубоко и часто дыша. Его трясло, колотило, как грёбаного паралитика, и унять эту дрожь было невозможно.
— Нам нужны документы, — упрямо повторил волк. — И деньги. И частник с крыльями, умеющий держать язык за зубами. Ясно? — он сплюнул на пол красную слюну. — А Коул должен нам доверять. Доверять настолько, чтобы отпускать с ними Эке Ин по её бабским делам. С нами! Не с Майком и ребятами. С тобой и мной. Сечёшь? Он должен расслабиться, не ожидать подвоха. Даже мысли не допускать о возможном предательстве.
— А пока мы готовим пути отхода, Таю будут тра…
— Не будут! — Тибер с силой стукнул кулаком по крышке багажника, вмяв металл. — К тому же… — он вцепился в волосы и принялся нервно нарезать по гаражу круги, — Тая и сама бы согласилась сюда поехать.
— Это почему же?
