Чёрная махина в несколько раз превосходила размерами внедорожник братьев и даже танк Майка, и напоминала кусок скалы на колёсах. Водитель помотал головой, и Майк раздражённо пнул большую рельефную шину.
— Значит, поедем на моей детке, — он открыл заднюю дверцу танка и помог мне забраться на сиденье, при этом основательно облапав меня за задницу. Подонок!
Вопреки ожиданиям, за рулём устроился парнишка из сломавшейся машины. Майк же опустился рядом с ним, на переднее пассажирское кресло.
— Погнали.
Выезжая за ворота, я заметила, как из соседнего гаража выруливает знакомый чёрный джип с тонированными стёклами и внушительной радиаторной решёткой. Внедорожник Тибера сел нам на хвост, и этот манёвр не остался без внимания. Майк глянул в боковое зеркало и недовольно цокнул.
— Бесится из-за того, что ему не позволили тебя сопровождать. Коул ему больше не доверяет, — последняя фраза прозвучала злорадно. Майк даже не пытался скрыть торжества.
Не доверяет? Вожак не доверяет Тиберу? Почему? Тот, как послушный пёс, притащил в зубах ценную добычу и положил к ногам хозяина. С чего бы ему было попасть в немилость?
Мысль возникла и исчезла. Меньше всего сейчас хотелось думать о предателе, и я попыталась сосредоточиться на насущных проблемах. Как избежать вечернего насилия? Была ли я в том положении, чтобы ставить условия?
Мы въехали на мост. Майк включил радио, и гитарная мелодия полилась из динамиков, наполняя салон популярными ритмами, а мою голову — болью. Всю дорогу в боковом зеркале маячил чёрный автомобиль братьев. Интересно, Йен тоже там или остался в Логове? Расстояние и тёмные стёкла не позволяли разглядеть, был ли рядом с водителем пассажир.
Мы выехали на середину моста, соединявшего элитные жилые кварталы и деловой центр города, когда внизу живота, над лобком, проснулась знакомая каждой женщине ноющая боль. И с первыми спазмами я почувствовала, как намокают трусики.
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Не помню, чтобы когда-либо так радовалась приходу месячных. Даже после первого взрослого секса и долгой задержки, которая вполне могла оказаться нежеланной беременностью, потому что мы, два неопытных болвана, махнули тогда на контрацепцию рукой, я не испытывала такого безграничного облегчения.
Не станут же они трахать женщину, истекающую кровью, — женщину во время менструации? Подождут недельку, пока критические дни не закончатся?
Неделя! У меня была неделя!
Я словно сидела на электрическом стуле в ожидании, когда врубят ток, но тут в тюрьму позвонил губернатор штата и отложил смертную казнь на семь благословенных суток.
Я наклонилась, собираясь обрадовать этой новостью Майка. Надо было, как можно скорее, заехать в магазин или аптеку — закупиться необходимым, всем тем, что так облегчало жизнь современных женщин. Я уже протянула руку, почти коснулась его плеча, но ощутила резкий удар в голову.
И мозг взорвался болью.
Что это?
Перед глазами возникла паутина причудливых трещин, веером расходящихся от небольшого круглого отверстия в ветровом стекле. Что-то липкое потекло по скуле, по шее и дальше — за ворот платья. Я увидела перекошенное в ужасе лицо Майка, его распахнутый, орущий рот, но не услышала ни слова. В ушах стоял гул, будто я находилась на взлётной полосе и надо мной ревели двигатели самолётов, набирающих высоту.
Паутина трещин в стекле начала расплываться, двоиться. Она увеличивалась в размерах, надвигалась на меня, словно собираясь наброситься. Росла и росла, пока не заслонила всё: дорогу, далёкие силуэты небоскрёбов на горизонте и даже огромные, на пол-лица глаза волка. Майк продолжал кричать, и сквозь шум в ушах я наконец услышала обрывки фраз.
«…Чёрный коготь…»
«…Гони! Гони! Снайпер!..»
«…У неё в голове дыра! Ёбаный дьявол, они попали ей в голову!..»
До странности беззвучно осыпалось ветровое стекло, и тут же чудовищная сила впечатала затылок водителя в подголовник автомобильного кресла. Кровь! Машина круто ушла в сторону. Рука Майка дёрнулась к рулю, рот превратился в гигантскую чёрную пещеру. Меня тряхнуло, подбросило на сиденье. Я увидела приближающиеся перила моста, воду, тёмные волны.
А потом кто-то нажал на кнопку пульта, и окружающий мир выключился.
Сначала я услышала голос, затем в клубах алого тумана проступило лицо, когда-то знакомое до мельчайших деталей, но со временем начавшее стираться из памяти, — черты, которые последние десять лет я видела только на фотографиях.
Её внезапное появление окунуло меня в чувство беспредельного спокойствия, хотя могло означать только одно: раз я видела погибшую мать, значит, тоже умерла. Присоединилась к ней в раю, почему-то окрашенном густым цветом крови.
Перед глазами пронеслись последние секунды перед темнотой. Беззвучно кричащий Майк, схватившийся за руль в попытке вернуть машине управление. Тёплая влага, бегущая по щеке и шее. Ощущение застрявшего в голове инородного предмета — маленького смертоносного куска металла.
Меня убили. Выстрелили в голову.
