– «Моя любовь к тебе больше Млечного пути», – прочитал я вслух самое странное признание, которое мне когда-либо попадалось на глазах. – Что это за чушь?
– Ну… – Сестра захихикала. – Это романтика.
– Это хрень на палочке. Не скажет так ни один нормальный мужик!
– Зато необычно.
– Оли, я серьезно, это ненормально.
– Но так пишут в любовных романах!
– И?
Сестра надулась, посмотрела на меня исподлобья, выдержала немую схватку взглядами и наконец кивнула.
– Ладно, ты прав.
Я шумно выдохнул и принялся читать дальше. Любовное признание Эрика оказалось полным провалом. Если все до этого момента в рукописи было цельным, достоверным и стилистически выверенным, то за десять страниц до финала все полетело коту под хвост.
– Извини, мне нужно срочно написать одно сообщение.
– Мелани?
– Да.
Я отодвинулся от сестры и повернул экран телефона к себе.
Сообщение было прочитано через секунду после доставки, но так и осталось без ответа и через час, и через два, и через три.
В сгущавшихся сумерках луг казался окутанным древней магией. Факелы, расставленные вдоль линии деревьев, отбрасывали темно-золотые блики. Густая трава сочного зеленого была влажной от вечерней росы. В воздухе стоял запах костра, крепкого эля и сырого торфа. Тягучие ноты волынки вплетались в общий гул и отдавались эхом из глубины веков.
Я заметил брата в кругу танцующих на деревянном помосте. Как и я, он отдал предпочтение килту в наших зелено-коричневых цветах. Маркус кружился в плавном вальсе, но в его объятиях находилась не жена, а личная помощница. Иннес Сандерс в малиновой юбке и белой блузке была ярким пятном на фоне приглушенных цветов засыпающей природы.
У края площадки стояла смертельно бледная Пенелопа. Ее глаза неотрывно следили за мужем и его любовницей.
– Не хочешь потанцевать со мной? – спросил я, подойдя к Пенелопе.
Она быстро заморгала, словно очнулась ото сна.
– О, Джейми… – Её голос был хрупким. Она прокашлялась и провела ладонью по лицу. – Врач запретил мне физические нагрузки.
– Кхм… – Я проследил за её взглядом: юбка Иннес кокетливо взметнулась вверх, открывая колени. – А с Маркусом ты поговорила?
Пенелопа покачала головой.
– Не раньше двенадцатой недели.
Мягкий свет факелов дрожал на ее осунувшемся лице. Я встал так, чтобы загородить ей обзор. Не припомню, чтобы мы когда-либо говорили по душам, но, похоже, настал подходящий момент.
– Ты правда хочешь такой жизни, Пэн? Ты правда согласна терпеть измены мужа?
Она отшатнулась и поджала губы.
– Он не…
– Ой, бога ради, Пенелопа! Не обманывай хотя бы себя, – не выдержал я. – Мы все взрослые люди и можем называть вещи своими именами. Маркус как был мудаком, так мудаком и останется. Сейчас это Иннес, через неделю кто-то ещё. А ты будешь молча страдать?
– Но я беременна, – сказала она. Её голос потонул в печальной мелодии волынки.
– Вот именно, – энергично закивал я головой. – Как раз ради ребенка ты должна подумать о себе и найти такого человека, который сможет стать тебе настоящим мужем, а ему – хорошим отцом.
– Но мы заключили брачный договор. Если я подам на развод, то лишусь всего.
– Но сохранишь свою душу.
Пенелопа принялась нервно кусать малокровные губы. Мелодия стихла. Я кинул взгляд через плечо. Маркус увел Иннес из круга танцующих и растворился в толпе. Я уже почти отвернулся, когда рядом с костром неожиданно увидел Мелани. Сердце пропустило удар, а потом бросилось вскачь.
В простом белом платье ниже колена Мелани казалась видением давно минувшего времени. Клетчатый саш цветов моего клана она повязала поперек груди, а длинные концы скрепила на правом плече брошкой. Светлые волосы были уложены высоко, но несколько локонов выбились и мягко обрамляли лицо. Она легко ступала по траве в кожаных башмаках с плоской подошвой и длинными шнурками, завязанными на середине голени.
– Просто подумай над моими словами, ладно? – попросил я Пенелопу и, когда она неопределенно кивнула, быстро зашагал в сторону Мелани.
Но не успел я сделать и десять шагов, как на моем пути встала мама, державшая под локоть Сандру.
– Милый мой, – неестественно нежно проворковала мама, – а мы как раз тебя искали. И вчера, и сегодня, но ты прямо-таки Фигаро тут, Фигаро там. Ха-ха-ха, – рассмеялась она своей дурацкой шутке.
Я сосчитал до трех, чтобы сдержаться и не закрыть ей рот ладонью.
– Извини, но у меня есть дела поважнее светских бесед.
Я постарался обойти их стороной, но мама прытко вцепилась в мое предплечье, глубоко вгоняя острые ногти в кожу.
