– Просто отвратительное признание, – добавил я, подхватывая её за талию, и поднял на вытянутых руках в воздух. – Бессмысленное. Кичливое.
В желтом свете факелов на ее щеках вспыхнул румянец. Мелани оперлась ладонями на мои плечи, а как только я снова поставил её на помост, с силой оттолкнула.
– Даже так? – разозлилась она, сжимая кулаки.
Маска безразличия начала трескаться. Сквозь бреши наружу хлынули эмоции. Отлично.
– Ужасное признание в любви. Совершенно никуда не годится. Оно испортит всю книгу.
– Почему?
Я поклонился ей и посмотрел снизу вверх.
– С таким финалом ты никогда не победишь в конкурсе.
Мелани резко остановилась, сбивая рисунок танца во всем сете. Брови сошлись на переносице, грудь негодующе вздымалась. Всем своим видом она давала понять, что готова поколотить меня, а я, как ненормальный, ликовал и пил ее злость, как самый лучший виски.
Музыка продолжала играть, но три другие пары запутались и начали переглядываться. Люди опять загалдели, но волновали меня так же, как гиены в пустыне Сахары.
Оливия подошла к нам.
– Что случилось?
– Ничего! – рявкнула Мелани. – Будь проклят тот день, когда я познакомилась с твоим братом.
От нежной Венеры, созданной кистью Боттичелли, не осталось и следа. Мелани клокотала от ярости, вызывая улыбку на моих губах. Она была так невероятно прекрасна, когда позволяла себе чувствовать.
– Если ты такой умный, то скажи мне, как сделать лучше, – потребовала Мелани.
В моей груди все завибрировало от безумного восторга.
– Только если ты хорошо попросишь, – подмигнул я.
– Джейми! – возмутилась Оливия.
– У нас был договор, помнишь? – продолжил я, смотря только на Мелани. – Ты обещала доверять мне.
– Ладно.
Резко развернувшись, она подошла к краю помоста и спрыгнула. Шутливо поклонившись шокированной сестре, я отправился вслед за Мелани, оставив позади роптавшую толпу.
Мелани быстро топала прочь от светящегося круга, прижав кулаки к бедрам.
– Постой!
Я догнал её и взял под локоть, но она сбросила мою руку, вихрем обернулась и предостерегающе подняла указательный палец.
– Не трогай!
– Ладно, ладно. Я просто хочу поговорить с тобой.
– Ну так говори. Какая фраза Эрика тебе показалась неподходящей?
– Какая? Ты хочешь спросить, была ли хоть одна нормальная.
– Джейми!
Мелани подалась вперед, её грудь коснулась моей. Совершенно не задумываясь, что делаю, я наклонился и попытался поцеловать её, но она снова оттолкнула меня.
– Напоминаю, мы собрались поговорить!
– Отлично. В моей спальне.
– Ар-р-р, – принимая поражение, зарычала она.
– Невозможный, самовлюбленный, эгоцентричный, безответственный, прожорливый, сексуально-озабоченный, беспутный, самонадеянный…
Всю дорогу до спальни Мелани не прекращала распинать меня, а я едва сдерживал улыбку. Закрыв за нами дверь, подошел к письменному столу и достал из ящика стопку листов.
– Ты распечатал мою рукопись? – поразилась она.
– Естественно. Мне же нужно было где-то чиркать красной ручкой.
– Ты забываешься. Ты не мой литературный редактор.
Она подошла и попыталась вырвать рукопись из рук, но я уклонился и снова отошел на безопасное расстояние.
– Ну, начало ты уже неплохо переписала, хоть есть опечатки. Знаешь, мне кажется, у тебя легкая форма дислексии, раз ты не замечаешь разницу между «слегла» и «слегка»…
– Господи, я ненавижу тебя!
Мелани ринулась ко мне, но я успел поднять рукопись над головой. Это напомнило мне ночь, когда я пьяным ворвался в её книжным магазин. Как много изменилось за две недели, но одно осталось неизменным: я хотел заполучить ее тогда, и хочу сейчас.
Только в этот раз мне нужна она навсегда.
– Джейми, хватит тянуть кота за хвост, переходи к признанию. Оно на сто двадцать восьмой странице.
– Как пожелаешь.
Я нашел нужный отрывок и поднял рукопись, словно собирался зачитывать монолог во время репетиции в театре. Другую ладонь положил Мелани на талию.
– Что ты делаешь? – проворчала она.
Воссоздаю сцену из твоего романа. – Я постарался звучать по-деловому, притягивая её к себе ближе.
Она уперлась ладонями в мою грудь. Всем телом я ощущал её близость и восхитительный запах полевых цветов шотландского высокогорья. С ним не сможет сравниться ни один, даже самый дорогой парфюм. Я вдохнул полной грудью, чувствуя себя дома.
– «Моя любовь к тебе больше Млечного пути», – процитировал я, поглаживая поясницу. – Мелани, это ужасно, ты же понимаешь, да?
– Что именно тебе не нравится?
– Так не скажет ни один настоящий мужчина в трезвом уме и твердой памяти, а ты ведь всегда хотела достоверности.
Я передвинул ладонь выше, под клетчатый шарф, перекинутый через правое плечо. Легкая дрожь пробежала по её телу.
– Тебе очень идет это платье и саш.
Мелани недовольно поджала губы, зато она прекратила отталкивать меня.
– Что же скажет Эрик?
Я выпустил листы, которые с тихим шелестом упали на пол, и приложил ладонь к щеке Мелани. Подушечка большого пальца легла под её подбородок, слегка приподнимая его.
