– Мели… – Он шагнул ко мне и осторожно коснулся моих рук. – Прости. Я думал, что поступаю правильно. Но если ты хочешь, то я немедленно позвоню Тоню и все отменю.
Его ладони были теплыми и сильными и надежно держали мои руки.
– Правда?
– Конечно.
Джейми молча достал телефон. Я смотрела, как его пальцы пролистали список входящих звонков, как он набрал нужный номер и приложил трубку к уху.
– Тони, отбой. – Его голос был твердым. – Мы не делаем этот репортаж.
Я услышала приглушенный протест, но Джейми покачал головой.
– Нет. Она не хочет. Тема закрыта.
Он сбросил звонок и убрал телефон в карман. Мы стояли молча. Меня переполняли эмоции.
– Спасибо, – наконец выдохнула я, когда паника отступила.
– Я сделаю все, что ты была счастлива, – сказал Джейми, глядя мне в глаза. – Только скажи, что мне для этого сделать.
Я всхлипнула и крепко обняла его.
***
– Простите, но что это за уродство? – спросила Эвелин, раздув ноздри, будто с моим появлением в гостиной завоняло дерьмом.
Под «уродством» она подразумевала бисквитный торт в форме сердца, который я испекла на день рождения Оливии. Бисквит был разрезан горизонтально и смазан клубничным вареньем. Ещё один слой варенья с цельными ягодами покрывал его сверху. Свежие взбитые сливки украшали края сердца. От свечей я отказалась. Не любила, когда воск капал на торт.
Это был простой рецепт из двух яиц, молока и муки для тугого кошелька. Мы с дедушкой пекли его друг другу на каждый день рождения и ели вместо привычной овсянки сначала на завтрак, потом на обед и доедали на ужин. «Хотя бы раз в год нужно вести себя абсолютно неразумно», – любил повторять он, оттяпывая кусок торта столовой ложкой.
Не важно, как шли дела в книжном магазине или какие оценки я приносила из школы, воспринимала ли я весь мир в штыки во время переходного возраста или вытирала горючие слезы, разбив коленку, – клубничный торт в форме сердца был неизменной составляющей жизни.
Вернувшись от дедушки в книжный, я сразу направилась на кухню, правда, не подумала о том, что в замок мы с Джейми поедем на мотоцикле и сливки смажутся, а острый край сердца примнется. Торт не выглядел произведением искусства, но и уродским не был.
– Я попробовал кусочек. Просто пальчики оближешь. Но ты не ешь, матушка, не ешь. – Джейми снова нацепил маску беззаботного и неунывающего парня. – Нам больше достанется.
Я покраснела под взглядами присутствующих: Эвелин и Грэхэма, недовольно изогнувших брови; смертельно бледной Пенелопы и раздраженного Маркуса, пружинившей от радости Оливии и рыжеволосого мужчины с зелеными глазами, как у Джейми. Нас не нужно было представлять друг другу. Я сразу узнала в нем Дугласа, настоящего отца Джейми. Он развалился в глубоком кресле перед разожженным камином и рассматривал меня от головы до ног в черном бархатном платье, расшитом золотыми нитками, которое Джейми все-таки купил во время нашего шоппинга в Глазго.
Никто не подошел к нам, чтобы поприветствовать или, упаси боже, обнять. Когда Оливия попыталась привстать, Грэхэм тихо цокнул языком, и она снова опустилась на диван. Хотя это был ее день рождения, гостиная не была украшена, никаких воздушных шариков или хотя бы свечек с надписью «Birthday Girl». Глупо было, конечно, ожидать, что такие люди, как Маккензи наденут картонные колпаки и будут дудеть в бумажные раскручивающиеся свистульки, но ровно с такими же лицами они могли бы сидеть на поминках.
– Мелани, правильно? – спросил Дуглас. – Мы танцевали с вами в одном сете, пока мой племянник все не испортил.
Мы с Джейми вздрогнули, а на лице Маркуса появилась ухмылка. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не ответить: «Не знаю, где в этот момент был ваш племянник, но ваш сын Джейми ничего не портил». Вместо этого я промолчала. Если кто-то и должен разрубить Гордеев узел с тайной зачатия Джейми, то точно не я.
– Приятно познакомиться, мистер Маккензи.
– В этой комнате слишком много Маккензи, – улыбнулся он. – Для вас я просто Дуглас.
Он подался вперед, протянул руку и обмакнул указательный палец в сливки на торте, а потом положил его в рот.
– М-м-м. Джейми не обманул. – Дуглас подмигнул мне. – Отличный вкус.
Мое лицо опалило стыдливым жаром. Теперь понятно, от кого Джейми унаследовал свое умение любую фразу произносить двусмысленно.
Эвелин фыркнула.
– Скажите, мисс Уайт, вы испекли этот торт, потому что высокого мнения о ваших кулинарных способностях или слишком низкого о способностях нашего шеф-повара?
Джейми напрягся рядом со мной, но я мило улыбнулась его матери-ехидне. Ради Оливии мы переживем сегодняшний вечер без скандалов.
– Вы поверите, если я скажу, что не думала об этом ни единой секунды?
– О да, в это я поверю с легкостью.
Удивительно, как открывая рот, она одновременно с этим не плевалась ядом.
Я подошла к Оливии и протянула ей торт, который она с радостью взяла.
– Спасибо.
– Извини, что он так помялся.
– Главное внимание, – улыбнулась она и поставила торт на журнальный столик, где уже находились фарфоровые чашки и чайник.
