Я не успела моргнуть, а кулак Джейми уже впечатался в лицо Грэхэма. Глухой стук плоти о плоть сотряс гостиную. Грэхэм дернулся назад, тяжело осел в кресло, и на секунду стало оглушительно тихо.
Капля крови стекла с его рассеченной губы. Он медленно поднял руку, провел пальцами по подбородку и посмотрел на алые следы, будто не веря, что это с ним. В его взгляде читалось не только удивление, но и что-то ещё. Растерянность. Может быть, даже страх.
Оливия всхлипнула, и это нарушило пугающую тишину. Эвелин подбежала к мужу, хрустя осколками, и взяла за руку, но он не шелохнулся. Только перевел взгляд на Джейми, все ещё возвышавшимся над ним, но уже без привычного презрения. Смотрел так, будто видел его впервые.
Джейми тяжело дышал. Он сжимал и разжимал пальцы с покрасневшими костяшками, будто хотел запомнить этот момент, когда страх перед отцом окончательно ушёл и он смог встать на защиту тех, кого любил.
– Запомни раз и навсегда – ты не имеешь права так говорить о Мелани, – тихо, но отчетливо сказал он.
Грэхэм не ответил. Он просто смотрел. Джейми разжал кулак, подошел ко мне, протянул руку и, когда я вложила свою ладонь в его, помог подняться с дивана.
– Мы уходим. – Повернулся к сестре и спросил: – Ты с нами?
Она открыла рот, но не пошевелилась.
– Оливия, нам здесь не место.
– Джейми, я не…
Джейми сжал мою ладонь и решительно отвернулся.
Грэхэм провел пальцами по кровоточащей губе.
– Если ты сейчас покинешь этот дом, то можешь больше никогда не возвращаться.
Не знаю, на что он рассчитывал, но Джейми безразлично пожал плечами.
– Мне давно стоило это сделать.
Лицо Грэхэма перекосилось.
– Я перекрою доступ к трастовому фонду.
– На здоровье.
– Твоя квартира в Лондоне тоже принадлежит мне.
Джейми вытащил из кармана джинсов связку ключей, снял один из ключей и кинул Грэхэму на колени.
– Засунь его себе туда, куда не попадает солнце.
Ноздри Грэхэма раздулись.
– Я не прощу тебя, когда ты приползешь обратно.
– Уверен, мне хватит ума не совершать подобную глупость, – спокойно ответил Джейми.
Мы двинулся к дверям.
– Она кинет тебя, как только твой банковский счет опустеет! – крикнул Грэхэм нам вслед.
Джейми кинул на него последний взгляд.
– Дядя Грэхэм, надеюсь, когда-нибудь ты научишься судить людей не по себе.
Лица Эвелин, Грэхэма и Оливии вытянулись. Дуглас опустил глаза на свои сложенные на коленях руки.
– Что? – пискнула Оливия.
– Наша замечательная мама никак не могла определиться, какой брат нравится ей больше, – хмыкнул Джейми. – И решила, что лучше не выбирать вовсе.
– О господи… – выдохнула его сестра.
– Оливия, – перебил её Джейми, – никого не слушай. Ты сильнее, чем думаешь. И я надеюсь, что у тебя хватит смелости пойти за своим сердцем.
– Настоящая катастрофа, – вздохнула Мелани, заглядывая в пустой холодильник.
Я обнял её сзади за талию и положил подбородок на плечо.
– Согласен. Ненавижу ругань.
– Все куда хуже: мы остались без ужина. – Мелани повернула голову и поцеловала кончик моего носа. – Мне нечего предложить тебе, кроме яичницы.
– Отлично. В жонглировании яйцами я настоящий профи.
Мелани повернулась в моих объятиях и улыбнулась.
– Хорошо, что ты не растерял свое чувство юмора.
– Есть известный закон: в один день можно терять только семью и наследство.
Я подхватил Мелани под бедра и усадил на столешницу. Она обвила руками мои плечи и оставила нежный поцелуй на губах.
– Я очень горжусь тобой, Джейми.
Это было… приятно. Я привык плевать на чужое мнение, но нет смысла скрывать: ребенок внутри меня, которого редко хвалили, сейчас зарделся от удовольствия. Правда, принимать комплименты я так и не научился.
– Я бездомный и нищий. Подумай трижды, стоит ли со мной связываться.
– Ну, с работы тебя никто не увольнял, а пожить у тебя есть где. – Мелани широко, но неуверенно улыбнулась. – Не знаю, как ты будешь ездить из Диорлин в Лондон, но моя односпальная кровать в твоем распоряжении.
Я удивленно приподнял брови.
– Думаешь, Ричард не будет против?
– Уверена, он только обрадуется, если ты продолжишь играть с ним в шахматы и пообещаешь не шуметь по ночам.
– С первым никаких проблем, а вот за второе не ручаюсь.
Я скользнул ладонями под подол черного платья, срывая с губ Мелани довольный смешок. Она придвинулась к краю столешницы и обхватила ногами мою талию. Кровь тут же хлынула вниз к тому месту, где соприкасались наши бедра.
Удивительно, как Мелани могла касаться одновременно моей души и тела. Желудок сводило от голода, но другой голод оказался сильнее. Удерживая её под попу, я поднял и понес в спальню. Она крепче стиснула меня ногами и руками и прижалась губами к шее, покусывая кожу.
– Дурацкое платье, – проворчал я.
– Почему?
– Тут должен быть глубокий вырез. – Я ткнул носом в ложбинку между её грудями, скрытую черной тканью.
Мелодичный смех, словно легкий бриз, закрутил мои тревоги и унес далеко за пределы маленького книжного. Старые деревянные половицы хрустели под моими ногами, когда я шел по коридору с Мелани на руках.
Стены её комнаты были заставлены книжными стеллажами.
– Ещё больше книг? – поразился я.
