Глашатай закончил говорить и поспешил покинуть помост. Начиналась потеха для зрителей. В заключённых полетели огрызки яблок, грязь, испорченные овощи, даже камни. Те, кто был поближе к помосту, плевались в них. Стоял гомон, в котором каждый старался выкрикнуть слова пообиднее в адрес осуждённых. Троице же оставалось лишь стоять на месте и терпеть удары: цепь от кандалов надёжно крепилась к помосту, не давая сдвинуться с места.
Позволив толпе побесноваться, на помост поднялись стражники в официальном обмундировании.
— Довольно! — пробасил старший из них, и толпа утихла.
Эррудун опустил голову, глядя, как стражник возится с замком, которым заключённый был прикован к своему месту. Звон цепи нервировал его. Признаться по правде, он боялся приближения смерти. Он вытерпел бы ещё удары камнями и плевки, лишь бы хоть на чуть-чуть отодвинуть встречу собственной шеи с верёвкой. Но Эррудун был старшим из братьев и не мог себе позволить выглядеть трусом. Когда он был ещё маленьким, мать говорила, что он должен быть примером для братьев.
— Во всём виноват только я, — донеслись до Эррудуна слова младшего брата. — Это были мои заклятия, мои идеи. Всё спланировал я, и мне нести за это наказание. Отпустите остальных!
Колдун почти срывался на крик в своих мольбах, но отчаяние пересилило его, и последнюю фразу он произнёс едва не плача:
— Хотя бы Эррудуна! Он ни в чём не виноват. Он даже не маг!
Слова эти ранили Эррудуна сильнее, чем острый камень, ранее угодивший ему в скулу. Именно неспособность подчинить себе магию и проложила пропасть между тогда ещё юношей-Эррудуном и остальной семьёй. И с тех пор нынешний момент, пожалуй, был единственным, когда он вновь почувствовал себя частью целого. Эррудун больше не был один. Он был одним из троих. И эта мысль придала ему смелости перед собственной гибелью.
А стражники оставались безучастными к словам того, кого вели на смерть. Они поставили братьев под виселицами. Эррудун смотрел, как на голову его младшего брата надели мешок, а затем на шее затянули петлю. Проверив надёжность узла, стражник отошёл на шаг и кивнул палачу. Каратель дёрнул за рычаг, и двери люка под ногами заключённого раскрылись.
