Он хлопает в ладоши три раза. Слуги начинают подтягиваться, занося сундуки и столы. Официальные лица расступаются, предоставляя им возможность установить в центре зала сцену. Три сундука. Три стола. Мы – трое конкурсантов – подходим, чтобы встать рядом с ними; все рассматривают друг друга. Я цепляюсь руками за край стола, очерчивая его изгиб.
К нам подходит министр Сон с бамбуковой подставкой, из верхней части которой торчат красные палочки с предсказаниями, как те, которые можно попросить в храме в качестве благословения богов.
– Вы должны будете вытянуть жребий.
Шао берет первую палочку и кладет ее на стол. Вэньи делает то же самое, его лицо мрачнеет. Наконец очередь доходит и до меня. Я закрываю глаза, наклоняю подставку и вытягиваю палочку.
На палочке Шао изображена Изумрудная Черепаха, а Вэньи выпадает Черный Тигр. Я дрожащими руками раскрываю ладонь – Белый Журавль. Я молюсь, чтобы это оказалось хорошим знаком, надеясь, что богиня продолжит направлять меня.
Глашатай призывает чемпионов войти. В зал входят двое мужчин и одна женщина, все одеты в соответствующие цвета. Представитель Черепахи – мужчина крепкого телосложения, с темными бровями и копной непослушных черных кудрей. Он одет в свободную мешковатую рубашку и укороченные брюки, которые доходят ему до колен. Его мускулистые ноги с босыми ступнями напоминают мощные стволы деревьев. Он приветствует принцессу, сжимая в кулаках массивный шест из красного дерева.
Чемпионка Черного Тигра – мускулистая женщина с обнаженными руками, если не считать красные повязки, которые обмотаны вокруг ее запястий. Ее струящиеся брюки сужаются у лодыжек, а пальцы украшают золотые кольца. В одно ухо вставлена золотая серьга, а к спине привязана пара скрещенных мечей.
Последний представитель, чемпион Белого Журавля – стройный мужчина, одетый в белую мантию. Его волосы собраны в гладкий пучок и скреплены серебряной шпилькой. Если бы не меч в синих ножнах на его боку, я бы подумала, что он ученый. Мужчина салютует принцессе, сложив руки у лба, и кланяется до пояса.
Судя по их идеальной осанке и изящным движениям, ни у кого не возникнет сомнений, что перед нами – опытные мастера боевых искусств.
– На протяжении всей истории Дакси города поднимались и рушились согласно древней традиции дуэли. Доблесть двух чемпионов, которые готовы пожертвовать своими жизнями ради чести захватить город или защитить его, – произносит канцлер. Он поворачивается, чтобы рассмотреть комнату. – Кто постоит за Цзя?
– Я.
Все головы поворачиваются к Кану, когда он спускается с помоста и входит в круг. Судя по тому, как расправлены его плечи, – он настоящий сын солдата.
Я поднимаю руку ко рту, сдерживая вздох, и тут же чувствую волну страха из-за того, что только что, возможно, выдала себя, но все внимание приковано к Кану, который кланяется канцлеру.
– Жених принцессы. – Канцлер Чжоу улыбается. – Вы подвергнете себя опасности и встанете на защиту Цзя и Дакси? Вы докажете, что достойны руки принцессы?
– Я охотно продемонстрирую свою верность трону Дакси, – уверенно и бесстрашно отвечает Кан.
Слуги открывают сундуки рядом с каждым из нас, что отвлекает мое внимание. Знакомый с виду сундук – такой можно найти в любой аптеке. Каждый помечен небольшой табличкой.
– Вытяните палочку, чтобы выбрать напиток, который приготовите для борца, – говорит канцлер Чжоу. – При помощи дана, который вы собрали вчера с кувшинок, вы укрепите свою связь с шеннон.
Я беру шарик с пояса, наконец осознав его предназначение. Это намного более мощная смесь по сравнению с той, что я сделала из измельченных трав, чтобы извлечь яд из Руйи; в свою очередь, она нужна для того, чтобы помочь нам достичь Перехода. То немногое, что мне об этом известно, всегда заключалось в том, что процесс развития дана был утерян, а методы слишком тщательно охранялись и относились к истории. Поговаривали, что он был магическим усилителем, который, подобно голосу, переносился между узкими скалами, пока человека не становилось слышно с другой стороны горы.
Шао направляется к своему сундуку. Вэньи внимательно смотрит на борцов, хмуро оглядывая Кана, словно он считает его недостойным. Я делаю нерешительный шаг к сундуку, моя рука скользит по черному дереву. Я почти чувствую пульс дерева, из которого он был вырезан. Моей маме бы очень понравился этот сундук – в дереве нет сильного запаха, который мог бы испортить ингредиенты внутри, а его твердость гарантирует, что содержимое со временем не впитается в него.
