Оказавшись в квартире Бриджит, Сэм зажег все лампы. И обыскал комнату от стенки до стенки. Его глаза и толстые пальцы двигались без особой спешки – нигде не задерживаясь, ничего не прощупывая и не проверяя дважды, дюйм за дюймом они исследовали, придирчиво осматривали, анализировали с профессиональной методичностью. Каждый ящик, посудный шкаф, закуток, коробка, сумка, чемодан – запертые или нет – были открыты, а содержимое тщательно изучено – зрительно и тактильно. Каждый предмет одежды был проверен на ощупь в поисках характерных уплотнений, и на слух – чтобы уловить малейшее шуршание бумаги под пальцами. Он снял с кровати постельное белье. Он заглянул под ковры и под каждый предмет обстановки. Он опустил жалюзи, проверяя, не спрятано ли в них что-либо от чужих глаз. Он перегнулся через подоконник, посмотреть, не подвешено ли что-нибудь с наружной стороны. Он потыкал вилкой в содержимое баночек с пудрой и кремом на туалетном столике. Проверил на свет все бутылочки и пульверизаторы. Едва ли не обнюхал тарелки, кастрюльки и сковородки, продукты и емкости для их хранения. Он высыпал на газету содержимое мусорного ведра. Открыл крышку сливного бачка в туалете, спустил воду и заглянул туда. Осмотрел и опробовал металлические решетки на сливных отверстиях ванны, умывальника, кухонной раковины и бака для стирки.
Черной птицы он не нашел. И не обнаружил ничего, что имело хоть какое-то отношение к черной птице. Единственным письменным документом, привлекшим его внимание, была недельной давности квитанция об аренде квартиры. Бриджит О’Шонесси заплатила за месяц вперед. А единственной вещью, заинтересовавшей его настолько, что он отложил дальнейшие поиски, стала инкрустированная шкатулка, запертая в ящике туалетного столика, а в ней – горстка довольно дорогих ювелирных украшений.
Покончив с обыском, Спейд сварил и выпил чашку кофе. Затем отпер кухонное окно, чуть поскреб край задвижки перочинным ножом, открыл окно – под ним была пожарная лестница – забрал шляпу и пальто с козетки в гостиной и вышел из квартиры тем же путем, что и явился.
По дороге домой он зашел в лавочку, которую только что открыл озябший и заспанный толстый бакалейщик, купил апельсинов, яиц, рогаликов, масла и сливок.
Спейд бесшумно вошел в свою квартиру, но не успел закрыть дверь, как Бриджит О’Шонесси крикнула:
– Кто здесь?
– Завтрак в номер, доставщик Спейд.
– Ох, ты меня напугал!
Дверь спальни, которую он плотно притворил, уходя, была открыта. Дрожащая девушка сидела на краю кровати, пряча правую руку под подушкой.
Спейд положил покупки на кухонный стол и вошел в комнату. Он сел на кровать рядом с девушкой, поцеловал ее гладкое плечико и сказал:
– Хотел посмотреть, по-прежнему ли на посту наш парнишка, и купить кое-что к завтраку.
– И он еще там?
– Нет.
Она вздохнула и прижалась к нему.
– Я проснулась, а тебя нет, и вдруг слышу, как кто-то заходит. Я пришла в ужас.
Спейд убрал с ее лица прядь волос, пригладил и сказал:
– Прости, ангелочек. Я подумал: сбегаю, пока ты спишь. Ты всю ночь прятала пистолет под подушкой?
– Нет. Ты же знаешь, что нет. Я вскочила и схватила его, потому что испугалась.
Он приготовил завтрак – и незаметно, пока она принимала ванну и одевалась, вернул на место латунный ключ.
Она вышла из ванной, насвистывая фокстрот «Увидимся на Кубе».
– Кровать застелить? – спросила она.
– Это было бы замечательно. Яйцам еще пару минут вариться.
Когда она вернулась на кухню, завтрак уже ждал на столе. Они сели, как сидели накануне ночью, и от души подкрепились.
– Ну что, теперь поговорим о птице? – предложил Спейд во время завтрака.
Положив вилку на стол, она внимательно посмотрела на него. Брови ее сдвинулись, а губы сжались в тонкую ниточку.
– Не смей задавать мне подобные вопросы по утрам! – возмутилась она. – Я не хочу отвечать и не буду.
– Что за упертая девчонка, – печально заметил Спейд, отправляя в рот кусочек рогалика.
Когда Спейд и Бриджит О’Шонесси перешли дорогу и сели в ожидавшее их такси, вчерашнего юного шпика нигде не было видно. И никто не ехал следом. И в окрестностях «Коронета», куда довезло их такси, ни мальца в кепке, ни других подозрительных личностей не обнаружилось.
Бриджит О’Шонесси не позволила Спейду подняться к ней в апартаменты.
– Возвращаться домой в такой час в вечернем платье и без того плохо, не хватало еще компании. Хоть бы никого не встретить.
– Поужинаем вечером?
– Да.
Они поцеловались, и девушка зашла в подъезд «Коронета». Спейд сказал таксисту:
– Отель «Бельведер».
Подъехав к «Бельведеру», он увидел своего преследователя. Юнец сидел в вестибюле на диване, с которого отлично просматривались лифты, и притворялся, что читает газету.
У стойки Спейду сообщили, что Кейро не у себя. Детектив нахмурился и пощипал нижнюю губу. В глазах его заплясали желтые искорки.
– Спасибо, – мягко поблагодарил он портье и неторопливо отошел от стойки.
Он пересек вестибюль, направляясь к тому самому дивану, с которого оба лифта были как на ладони, и сел рядом (их разделяло расстояние не более фута) с молодым человеком, якобы погруженным в чтение газеты.
