Молодая женщина по имени Кэролайн Бил, проживающая одна в квартире на Саттер-стрит, проснулась в четыре часа утра от постороннего шума. Ей показалось, что кто-то шарит у нее в ее спальне. Она закричала. Неизвестный сбежал. Две другие женщины, которые жили одни в апартаментах того же здания, позже утром обнаружили признаки того, что в их квартирах побывал грабитель. Ни у одной из трех женщин ничего не было украдено.
– Именно там я от него и отделался, – объяснил Спейд. – Я вошел в подъезд этого дома и выскользнул через черный ход. Его заинтересовали три одинокие женщины. Он вломился во все апартаменты, рядом с номерами которых в регистрационной книге были указаны женские фамилии, разыскивая тебя под вымышленным именем.
– Но он следил за твоей квартирой, когда мы были там, – возразила она.
Спейд пожал плечами.
– А кто сказал, что он работает один? Или, возможно, он отправился на Саттер-стрит, когда подумал, что ты останешься у меня на всю ночь. Есть множество всяких «возможно», но я не приводил его в «Коронет».
Ответ ее не удовлетворил.
– Но он нашел его, или кто-то другой нашел.
– Это точно. – Он хмуро посмотрел ей под ноги. – Уж не Кейро ли? Его не было в отеле всю ночь, он явился всего несколько минут назад и сказал мне, что все это время его промурыжили в полицейском участке. Очень интересно. – Спейд повернулся, открыл дверь в приемную и спросил Эффи Перин: – Ну что, дозвонилась Тому?
– Его нет на месте. Подожду немного и попробую снова.
– Спасибо.
Спейд закрыл дверь и повернулся к Бриджит О’Шонесси.
Глаза ее подернулись поволокой.
– Ты сегодня утром встречался с Джо? – спросила она.
– Да.
Она поколебалась.
– Зачем?
– Зачем? – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз. – А затем, любовь всей моей жизни, что я должен как-то подобрать концы в этом головокружительном романе, если хочу когда-нибудь связать их воедино. – Он обнял ее за плечи и подвел к своему вращающемуся креслу. Легонько поцеловав кончик ее носа, он усадил Бриджит в кресло, а сам сел на стол напротив нее и сказал: – А теперь нам надо найти для тебя новый дом, так ведь?
Она выразительно закивала.
– Я не хочу туда возвращаться.
Он похлопал по столу у своего бедра и сделал задумчивое лицо.
– Кажется, я понял, – сказал он наконец. – Погоди минутку. – Он вышел в приемную и закрыл за собой дверь.
Эффи Перин потянулась к телефону со словами:
– Сейчас попробую снова.
– Потом. Твоя женская интуиция по-прежнему говорит тебе, что она – святая невинность, или что-то в этом роде?
Она строго посмотрела на него.
– Я по-прежнему уверена, что, в какие бы неприятности она ни вляпалась, с ней все в порядке, если ты это имеешь в виду.
– Да, именно это, – сказал он. – Достаточно ли ты сильна, чтобы протянуть ей руку помощи?
– Каким образом?
– Можешь приютить ее на пару деньков?
– В смысле, у себя дома?
– Да. В ее квартиру вломились. Уж второй раз за неделю. Ей лучше не оставаться одной. Ты очень поможешь, если пустишь ее пожить у себя.
Эффи Перин подалась вперед и спросила прямо:
– А ей действительно грозит опасность, Сэм?
– Я считаю, что да.
Она потеребила губу ногтем.
– Как бы у матушки от страха сердечный приступ не приключился. Придется соврать, что твоя девица – невольный свидетель чего-то такого, что ты держишь в секрете до последней минуты.
– Умница моя, – сказал Спейд. – Лучше увести ее прямо сейчас. Я возьму у нее ключ и принесу из ее квартиры все необходимое. Так… Никто не должен видеть, что вы вместе выходите отсюда. Поезжай домой. Возьми такси, но смотри, чтобы за тобой не следили. Скорее всего, хвоста не будет, но, на всякий случай, проверь. Я отправлю ее на другой машине чуть погодя, убедившись, что все чисто.
Телефон яростно трезвонил, когда Спейд вернулся в контору, отправив Бриджит О’Шонесси на квартиру Эффи Перин. Он снял трубку.
– Алло… Да, это Спейд… Да, у меня. Я ждал, что вы объявитесь… Кто?.. Мистер Гутман? Да-да, конечно!.. Сейчас – чем скорее, тем лучше… Двенадцать-Си… Хорошо. Скажем, минут через пятнадцать… Хорошо.
Спейд уселся на угол своего стола у телефона. Губы сжались в жесткую, самодовольную букву «V». Глаза, тлеющие из-под опущенных век, смотрели прямо перед собой, неотрывно следя за пальцами, которые сворачивали сигарету.
Дверь распахнулась, и вошла Айва Арчер.
Спейд сказал:
– Привет, дорогая.
Его голос, как и его лицо внезапно стали дружелюбными.
– О, Сэм, прости меня! Прости! – сдавленным голосом воскликнула Айва и застыла в дверях, не снимая перчаток и комкая маленькими руками носовой платок с траурной каймой. Глаза ее, красные и опухшие, испуганно глядели на Сэма.
Продолжая сидеть на углу стола, он сказал:
– Ничего, все в порядке. Забудь.
