Толстяк был настоящим обрюзгшим жирдяем с шарообразными розовыми щеками, мясистыми губами, многослойным подбородком и складчатым загривком. Он словно бы весь состоял из огромного рыхлого пуза, колыхавшегося, точно яйцо всмятку, с наспех прикрепленными рогаликами рук и ног. Когда он двинулся навстречу Спейду, все его складки затряслись, вздымаясь и опадая по отдельности при каждом шаге, подобно нагромождению мыльных пузырей, еще не отделившихся от трубочки, через которую их выдули. Черные глазки, казавшиеся совсем крошечными среди окружавших их припухлостей, сверкали неожиданно ярко и живо. Редкие темные вьющиеся пряди покрывали громадный череп. Одет он был в черную визитку, черный жилет, черный атласный пластрон, заколотый розовой жемчужиной, серые шерстяные брюки в полоску и лакированные туфли.
Звук его голоса напоминал хриплое урчание.
– А, мистер Спейд! – с воодушевлением сказал он и протянул Спейду ладонь, похожую на жирную розовую морскую звезду.
Спейд пожал ее и с улыбкой ответил:
– Как поживаете, мистер Гутман?
Держа Спейда за руку, толстяк развернулся, встал с ним рядом, другой рукой взял его под локоть и подвел по зеленому ковру к зеленому плюшевому креслу рядом со столиком, где на подносе стоял сифон, несколько стаканов, бутылка виски «Джонни Уокер» и коробка сигар «Коронас дель Ритц». Кроме того там было несколько газет и простая желтая шкатулочка из мыльного камня.
Спейд сел в зеленое кресло. Толстяк принялся наполнять стаканы из бутылки и сифона. Мальчишка скрылся. Двери в трех стенах гостиной были закрыты. В четвертой стене – за спиной у Спейда – зияли два окна, выходившие на Гири-стрит.
– Хорошее начало, сэр, – проурчал толстяк, поворачиваясь к нему со стаканом в руке. – Не доверяю я людям, которые блеют «хватит-хватит». Если боишься, что выпьешь слишком много, значит тебе нельзя доверять.
Спейд с улыбкой взял стакан и поблагодарил гостеприимного хозяина легким поклоном.
Толстяк повернулся к окну и посмотрел содержимое собственного стакана на свет. Он одобрительно кивнул, глядя на поднимающиеся со дна пузырьки, и провозгласил:
– Что ж, сэр, выпьем за откровенность и полное взаимопонимание!
Они выпили и опустили стаканы.
Толстяк окинул Спейда проницательным взглядом и спросил:
– А вы, гляжу, молчун?
Спейд отрицательно покачал головой.
– Я люблю поговорить.
– Все лучше и лучше! – воскликнул толстяк. – Я не доверяю молчунам. Обычно они если и говорят, то не вовремя и невпопад. Разумный разговор требует регулярной практики. – Он лучезарно улыбнулся поверх стакана. – Мы с вами поладим, сэр, обязательно поладим. – Поставив стакан на столик, он протянул Спейду коробку «Коронас». – Сигару, сэр?
Спейд взял одну, отрезал кончик и закурил. Тем временем толстяк придвинул другое зеленое плюшевое кресло поближе к Спейду и разместил напольную пепельницу между ним и собой. Затем он взял свой стакан, извлек из коробки сигару и опустился в кресло. Его жировые складки перестали колыхаться и обрели дряблый покой. Он удовлетворенно вздохнул и сказал:
– А теперь, сэр, поговорим, если вы не против. И я скажу вам сразу, что я люблю поговорить с человеком, который любит разговоры.
– Шикарно. Поговорим о черной птице?
Толстяк расхохотался, от чего складки на его теле заходили ходуном.
– О птице? – переспросил он и ответил: – Поговорим. – Его розовое лицо светилось от восторга. – Вот это по мне, сэр, вы скроены по моему лекалу. Не ходите вокруг да около, а устремляетесь прямо к сути. Хотите поговорить о черной птице? Что ж – извольте. Мне это по душе, сэр. Люблю, когда дела ведутся таким образом. Мы в любом случае потолкуем о черной птице, но сначала, сэр, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, чтобы мы сразу расставили точки над «і». Вы пришли сюда как представитель Бриджит О’ Шонесси?
Спейд выпустил длинную струю дыма, косым плюмажем застывшую над головой толстяка и задумчиво нахмурился, глядя на столбик пепла на кончике своей сигары. Потом ответил уклончиво:
– Не могу сказать ни «да», ни «нет». Пока что, в любом случае, ничего определенного. – Он поднял глаза на толстяка и перестал хмуриться. – Это зависит от…
– Зависит от чего?
Спейд покачал головой.
– Если бы я знал, то мог бы сказать «да» или «нет».
Толстяк отхлебнул виски, проглотил и предположил:
– Может, это зависит от Джоэла Кейро?
– Может, – быстро, уклончиво ответил Спейд и тоже выпил.
Толстяк подался вперед, насколько позволило его пузо. Он заискивающе улыбнулся и дружелюбно проурчал:
– Другими словами, вопрос в том, кого из них вы будете представлять?
– Можно и так сказать.
– Это будет или тот, или другая?
– Я так не сказал.
Глаза толстяка заблестели. Голос понизился до хрипловатого мурлыканья, когда он спросил:
– Есть кто-то еще?
Кончиком сигары Спейд ткнул себе в грудь.
– Есть. Я сам, – сказал он.
Толстяк расплылся в кресле. Он выдохнул – длинно и с удовольствием.
