– Математически верно, сэр. – Глаза толстяка блеснули. – Но… – Улыбка его стала шире. – Я не уверен, что расскажу вам.
– Не валяйте дурака, – терпеливо сказал Спейд. – Вы знаете, что это. Я знаю – где это. Посему мы здесь.
– Ну, и где же она?
Спейд проигнорировал вопрос.
Толстяк поджал губы, поднял брови и слегка наклонил голову влево.
– Видите ли, – вежливо сказал он, – я должен рассказать вам то, что знаю, но вы не желаете рассказывать мне то, что знаете вы. Это вряд ли справедливо, сэр. Нет-нет, я не думаю, что мы можем вести дела в таком ключе.
Лицо Спейда побледнело и стало жестким. Он быстро заговорил тихим, яростным голосом:
– Подумайте еще раз, и думайте быстрее. Я уже сказал вашему сопляку, что вам придется все мне рассказать, прежде чем вас прикончат. А теперь скажу вам, что или вы сегодня же мне все выкладываете, или вам конец. Ради чего вы со своим паршивым секретом тратите мое время? Господи! Я вот точно знаю, что за барахло лежит в хранилищах казначейства, но какая мне от этого польза? Я без вас обойдусь, идите к чертовой бабушке! Может, и вы обошлись бы без меня, если бы держались от меня подальше. Но вы не можете. Только не в Сан-Франциско. Или вы в деле, или нет – и решите вы это сегодня.
Он развернулся и в гневе с размаху швырнул стакан на стол. Стакан ударился о дерево, разбился, его содержимое расплескалось и сверкающие осколки разлетелись по столу и по полу. Спейд остался глух и слеп к этой катастрофе и развернулся снова лицом к толстяку.
Толстяк к судьбе стакана проявил не больше участия, чем сам Спейд: поджав губы, подняв брови и слегка склонив голову влево, он хранил розовощекую невозмутимость на протяжении всей гневной речи Спейда, и сохранил ее сейчас.
А Спейд, кипя яростью, продолжил:
– И вот еще что…
Дверь слева от Спейда отворилась. Вошел парень, который впустил Спейда в номер. Он закрыл дверь, загородил ее, уперев руки в бока, и смотрел на Спейда широко открытыми, темными глазами с расширенными зрачками. Их взгляд скользнул по фигуре Спейда от плеч до колен и обратно, остановившись на носовом платке, бордовая кайма которого выглядывала из нагрудного кармана коричневого спейдова пиджака.
– И вот еще что, – повторил Спейд, злобно глядя на мальчишку. – Отзовите своего бойца, пока принимаете решение, не то ему крышка. Мне он не нравится. Он меня нервирует. Я убью его, если снова попадется мне на глаза. И пикнуть не успеет. Я не дам ему ни единого шанса. Я его прикончу.
Губы недомерка дернулись в едва заметной улыбке. Он не поднял взгляд и не сказал ни слова.
Толстяк снисходительно произнес:
– Ну, сэр, должен сказать, вы чересчур вспыльчивы.
– Чересчур вспыльчив? – Спейд захохотал, как безумец. Он бросился к стулу, на котором оставил свою шляпу, схватил ее, нахлобучил на голову. Вытянул свою длинную руку и ткнул толстым указательным пальцем в гутманову тушу. Его гневный голос заполнил все пространство комнаты. – Думайте, думайте хорошенько. У вас есть время до пяти тридцати вечера. Тогда либо вы в деле, либо исчезаете навсегда. – Он опустил руку, бросил сердитый взгляд на вежливого толстяка, затем на юнца и направился к двери, через которую вошел. Напоследок он обернулся и отрывисто сказал: – Пять тридцать – потом занавес.
Парень, глядя в грудь Спейда, повторил те три слова, что уже дважды произносил в вестибюле «Бельведера». Голос его звучал негромко. Но в нем слышалась злоба.
Спейд вышел, хлопнув дверью.
С этажа Гутмана Спейд спустился на лифте. Губы у него были сухие и шершавые, а бледное лицо, наоборот, блестело от пота. Когда он вынул платок, чтобы вытереть лоб, то заметил, что рука у него дрожит. Усмехнувшись, он сказал: «Вот те на!», да так громко, что лифтер обернулся и спросил через плечо: «Что, сэр?»
Спейд пешком пошел по Гири-стрит до отеля «Палас», чтобы там пообедать. К тому времени, как он сел за стол, его лицо уже избавилось от бледности, губы – от сухости, а рука перестала дрожать. Он не спеша и с большим аппетитом поел, а затем направился в контору Сида Уайза.
Он застал Уайза в его кабинете – тот сидел, глядя в окно, и в задумчивости грыз ноготь. Торопливо одернув руку ото рта, он развернулся вместе с креслом лицом к Спейду и сказал:
– Привет. Бери стул и садись.
Спейд поставил стул сбоку от большого, заваленного бумагами письменного стола и сел.
– Миссис Арчер приходила? – поинтересовался он.
– Да. – В глазах адвоката мелькнул едва заметный огонек. – Ты женишься на этой леди, Сэмми?
Спейд раздраженно выдохнул через ноздри.
– Господи, и ты туда же! – проворчал он.
Мимолетная усталая улыбка на миг приподняла уголки губ мистера Уайза.
– А если нет, – сказал он, – то скоро хлопот не оберешься.
Спейд поднял глаза от сигареты, которую как раз сворачивал, и кисло спросил:
– А может, это ты их не оберешься? Впрочем, для того ты и нужен. Что она тебе рассказала?
– О тебе?
– Обо всем, что я обязан знать.
Уайз провел пальцами по волосам, и его плечи обсыпала перхоть.
– Она сказала, что пыталась получить у Майлза развод, чтобы иметь возможность…
