Громов задумчиво надул губы, будто переваривая услышанное.
– Ты уверена? – уточнил с опаской.
– Абсолютно, – спокойно ответила Таня.
– Чё-ёрт, – выдохнул он, закрывая лицо ладонями. – Моя корочка…
Таня не сразу, но всё же поняла, о чем шла речь. Удостоверение Заслуженного Мастера Спорта. Похоже, оно было во внутреннем кармане и сгинуло вместе с пальто.
– Плевать, – с обидой кивнул Евгений и взял яблоко из небольшой стеклянной вазочки, стоявшей на столе. – Восстановим.
– Не боишься, что завтра о твоей пьянке будут знать в Федерации? – Таня непонимающе нахмурилась, наблюдая за тем, как Громов пытался поддеть шкурку яблока ногтем.
– Плевать, – качнул головой Евгений, сосредоточенно закусывая нижнюю губу и пытаясь пальцами снять шкурку с несчастного фрукта. – Чёрт! – с вновь вспыхнувшим гневом, воскликнул он. – Это какой-то неправильный апельсин!
Таня открыла рот, чтобы поведать Громову страшную тайну о том, что в его руках яблоко, а не представитель цитрусовых, но не успела этого сделать. Евгений замахнулся и кинул фрукт в кухонную раковину.
– Трехочковый! – гордо произнес он и победно приподнял руку вверх, сжимая ладонь в кулак, будто праздновал забитый гол. – Надо было всё-таки пойти в б-баскетбол…
– Поспать не хочешь? – предложила Таня, чувствуя, что она точно прилегла бы на пару часов. Но оставлять Женю в одиночестве не представлялось возможным.
– А ты поспишь со мной? – жалостливо приподнял брови он.
– Нет, – покачала головой Таня, чувствуя странное сожаление. Она вспомнила победу на чемпионате Европы. Вспомнила своё состояние, напоминающее опьянение. Вспомнила беспомощность и то, как сильно нуждалась тогда в Жене. Вспомнила, как попросила его остаться, но в итоге утром проснулась одна.
– Жаль, – вздохнул Евгений, апатично опуская голову, а затем поднялся из-за стола, так же виновато уходя в гостиную, – а вот я с тобой спал…
Таня нахмурилась и поспешила за ним.
– Когда это ты со мной спал?
Всё время, что они жили вместе в его квартире, особенно после Олимпийских игр, когда между ними произошла близость, Таню задевало, что Женя продолжал спать на полу, выстраивая ощутимую стену между ними.
– На «Европе», – сонно ответил Громов, заходя в гостиную и ложась на небольшой овальный ковер.
– Но ты… – Таня растерялась на несколько секунд, останавливаясь на пороге комнаты и не зная, за что схватиться – за внезапное откровение Жени или за то, чтобы постелить ему хоть что-то под спину и выдать подушку. Напившемуся Громову, судя по всему, и на ковре неплохо, но вот трезвый поутру не оценит такого гостеприимства.
– Ты не сказал мне об этом… – медленно произнесла она, наблюдая за тем, как Женя пытался накрыться ковром.
– Так я соб-бирался тебя б-бросить, – напомнил Евгений, оставляя попытки укрыться, и просто лег, закрывая глаза. – Было бы немного нелогично, если бы п-перед этим я провел ночь с тобой…
– Знаешь что? – внезапно разозлилась Таня. – Мы с тобой не встречались, чтобы ты меня бросал!
– Ага, – шумно зевнул Громов, сладко причмокнув.
Таня принесла Евгению спальные принадлежности. Она с трудом подняла его дурную голову, подложив под неё подушку, а затем накрыла одеялом, которое для него, как и всегда, было слишком коротким. Несколько следующих минут Таня смотрела на него, забывая о желании поспать. Просто смотрела, понимая, что очень плохо знает этого человека, несмотря на то что вместе они провели много времени. Но желание выспаться взяло над ней верх. Она легла на свое спальное место и с грустью отметила, что они сейчас спят прямо как в «старые-добрые». Женя на полу, она – на диване.
Таня проснулась от шума на кухне. Кто-то грохотал и неразборчиво бормотал. Она открыла глаза и сразу же посмотрела на пол. Жени не было. Пришлось скинуть с себя плед и побежать туда, откуда доносился шум. Громов сидел за столом, обхватив ладонями голову, чуть покачиваясь вперед-назад, и что-то тихо бессвязно стонал себе под нос.
– Женя? – несмело позвала Таня, понимая, что он немного протрезвел.
– Что я здесь делаю? – хрипло простонал, посмотрев покрасневшими глазами. – Налей воды, пожалуйста…
Таня кивнула, проходя на кухню, и поставила перед Женей и стакан с водой, и графин с ней же, понимая, что однократным принятием жидкости вряд ли обойдется.
– Ты пришел ко мне ночью, – мягко ответила Таня, присаживаясь за стол.
– Почему не выгнала? – голос Громова был глухим и хриплым. Он задал вопрос, а затем с жадностью, буквально залпом, осушил стакан воды.
– Я хотела, – грустно улыбнулась Таня, – но ты не стоял на ногах. Надавил на жалость, упомянув маму…
Таня немного поежилась, не зная, как отреагирует Евгений. Но он лишь снова обхватил ладонями голову, будто если этого не сделает, та разойдется на две части.
– Ма-а-ама… – простонал он. – У неё вчера был день рождения.
– И ты каждый раз так напиваешься?
– Ты ведь знаешь, что нет, – строго ответил он.
