— Я не умею общаться, — сказала Лена, когда он остановился перевести дух. — Ты это знал. И да, я не хочу, чтобы все вокруг продолжали считать меня ребенком. Ты, Сергей, Димка, Ромка, Саша — вы все думаете, что с меня нужно сдувать пылинки, что я рассыплюсь. А я хочу нормально жить, понимаешь? Меня только Аня нормально и воспринимает.
Лена всхлипнула, и у LastGreen’а заныло в груди. Еще со времени гибели отца он очень плохо переносил чьи-то слезы, потому что мама плакала постоянно.
— Прости, пожалуйста. Я исправлюсь. Обещаю!
— Ты что делаешь сейчас? — спросила она, все еще шмыгая носом.
— Из школы только вышел.
— Вечером работаешь?
— Да.
— Понятно.
Голос Лены звучал грустно, и LastGreen поймал себя на мысли, что уже придумывает способ соскочить со смены. Остановило только то, что это было бы нечестно по отношению к Ане и к Потапу.
— Приедешь к нам на выходных? — спросила Лена.
— Да. Если хочешь.
— Если бы не хотела, я бы не приглашала, — капризно отозвалась она.
LastGreen слышал, что она все еще обижена, но ведь хочет его видеть. От этого в груди становилось тепло, а мысли о том, что он вообще-то собирался все оборвать, казались каким-то далекими и ненужными. В конце концов, можно же это отложить на чуть-чуть, правда? А там вдруг он все-таки решится на переезд? После ссоры с Сашкой эта идея уже не вызывала протеста. Тоску да, а вот протеста — нет.
С Потапом все так и подвисло. Нет, они общались. Сашка до конца недели так и просидел с мелкой, а в пятницу повел ее к педиатру выписывать, потому что у LastGreen’а была контрольная по физике. Но они больше толком не разговаривали. Их общение стало похоже на то, которое бывает, наверное, у пар на излете совместной жизни, когда каждый сидит, уткнувшись в свой телефон, и максимум, что можно услышать за столом: «Передай хлеба».
LastGreen не знал, как откатить все назад, а Потап включил режим «для посторонних», припасенный для людей, которые ему не слишком нравились, но от общества которых он не мог избавиться. Это выражалось в том, что он был будто не здесь. Подавал голос, только если к нему обращались, был при этом односложен, неприятно вежлив и, главное, задумчив. Что творилось в это время в его башке, волновало LastGreen’а до икоты. Потому что Сашка Потапов был частью его жизни много лет и менять это не хотелось ни за что.
Мелкая, чувствующая общее напряжение, ныла, требовала внимания, от чего оба, не сговариваясь, периодически на нее орали. Та, разумеется, в ответ ревела. Поэтому к пятнице LastGreen вымотался настолько, что, когда после последней смены к нему на парковке подвалил какой-то мужик, он даже не стал разбираться — сразу незатейливо послал подальше. Мужик неожиданно не обиделся, а доверительно спросил, хочет ли LastGreen заработать нормальных денег, а не те копейки, которые платят за доставку.
LastGreen жил на земле не первый день, поэтому прекрасно знал, за что человеку его возраста могут предложить быстрые и большие деньги.
— Спасибо, обойдусь, — отрезал он и сел на мопед.
— Да стой ты, бешеный. — Мужик схватил его за рукав, и LastGreen всерьез решил ему вломить.
Плевать, что тот выше и явно тяжелее. Достало уже все.
— Это не то, о чем ты подумал. Нужно просто передать кое-что одному человеку.
LastGreen передумал вламывать, потому что было понятно: мужик держит его за лоха, а значит, сам не слишком умный. «Бить идиотов негуманно», — как-то сказал Потап.
— Отвали, — со вздохом попросил LastGreen, но мужик и не думал отпускать его локоть.
— На словах передать, чучело. К тому же человека ты знаешь. Девушка твоя.
LastGreen добросовестно обработал в голове слова мужика. Они по-прежнему смысла не обретали. Тем более после упоминания мифической девушки. Ну не Лена же это, в самом деле? Она и не появлялась у него почти.
— Да не рыпайся ты! — Мужик вдруг сжал его локоть так, что рука у LastGreen’а моментально занемела.
В груди екнуло. Кажется, все-таки этот чувак подвалил к нему не просто так.
— Ну чё, готов побазарить?
— Ну допустим, — ответил LastGreen.
— Вот и славно. Смотри, твоя подруга, — слово «подруга» мужик произнес многозначительным тоном, — думает, что ее родители погибли. Но есть человечки, которые готовы сообщить, где они.
— Так я при чем? — севшим голосом спросил LastGreen.
Ситуация нравилась ему все меньше. Лена сказала, что ее родители погибли. Они явно были людьми небедными. То есть: если погибли не случайно, то наверняка рядом с ними имелись люди, которые были в этой гибели заинтересованы. Играть в детектива LastGreen не хотел, но и Лену бросить не мог. Признаться, он еще надеялся, что это недоразумение и речь вообще не о ней, а его просто с кем-то спутали.
— В общем, нужно передать ей вот это.
Вопреки заверению, что передавать нужно на словах, мужик протянул LastGreen’у небольшое полароидное фото, на котором были запечатлены мужчина и женщина, а на обратной стороне был наклеен отпечатанный на бумажке адрес.
— Да не буду я ничего передавать! — LastGreen попытался отпрянуть, но оказалось, мужик все еще его держит, просто он занемевшей рукой этого не чувствует.
