- А я похож на идиота? Не стесняйтесь, говорите. Мы, идиоты, любим узнавать новое.
- Когда Дэн и я сидели в ординаторской, на минуту показалось, что вместо него был кто-то другой. Будто его… ну не знаю, загипнотизировали или… заколдовали.
- Заколдовали, говорите? – без улыбки переспросил Артемий Петрович. – Интересно девки пляшут! С чего вы так решили?
- Им словно кто-то управлял, - немного смелее продолжила я. - Жесты, манеры, многие слова – чужие. Вот вы говорите, психическое расстройство, а ведь не мог человек так измениться! Оно бы проявилось обязательно, кто-нибудь бы точно заметил. Мы общались, и всё было в порядке. Это потом он... как с цепи сорвался.
Воропаев перехватил меня поудобнее. Антикварные комоды, даже времен Луи XIV носят иначе, или я ничего не понимаю в мебели.
- Колдовство – это антинаучно, Вера Сергеевна, а гипноз... Сами посудите, кому понадобилось гипнотизировать Гайдарева? Скорее всего, вам просто показалось на нервной почве.
- Вы, наверное, правы. Дэн вел себя как ненормальный, нес всякий бред про безумную любовь и про то, что не позволит Сашке на мне жениться, а ведь они даже не знакомы.
- Смахивает на навязчивую идею. Гайдарев имена называл?
- Нет, только повторял… э-э… что-то вроде «я знаю, что ты любишь его, а он – тебя. Этот гад тебя недостоин» и про женитьбу. А, еще что-то про месть.
- Ишь ты, какие нынче психи пошли, - в словах Артемия Петровича не чувствовалось веселья, - несчастные и благородные. Постарайтесь не думать об этом, а лучше вообще забудьте. Он не понимал, что говорит.
Усадив меня в машину, Воропаев сказал на прощание:
- Удивляюсь я вам. Думал, шок как минимум, а то и хуже, но вы молодцом держитесь, догадки какие-то строите. Значит, хорошо всё будет. Удачи!
***
Никанорыч взял из колоды две карты и зевнул в бороду. Крыть выброшенных Профессором королей ему нечем, разве что у хозяина расклад получше выйдет. Маг виновато развел руками: не вышел.
- Бито? – мяукнул кот, крутя хвостом. Он уже знал, что выиграл.
- Забираю, - вздохнул домовой. – Опять твоя взяла, хвостатый.
- Десять-шесть-пять в мою пользу, - подвел итог Бубликов. - Удача не на вашей стороне, милейшие, но не печальтесь: кому не везет в игре, тому повезет в любви.
- Давайте в покер, - коварно предложил мухлевщик Никанорыч, - на желание.
- Вы играйте, а я пойду, покурю - маг сгреб карты в одну кучу и вышел на лоджию. Никанорыч и Бубликов последовали за ним.
- Вы-то куда?
- Мы с тобой. Хоть бы курточку набросил, батюшка, простудишься ведь, - хлюпнул носом домовой.
- Не простужусь. Брысь в квартиру, без вас тошно!
Оконная рама с неохотой, но поддалась, и на лоджию ворвался свежий морозный воздух. Третий час ночи, однако город не спит. Дома семафорят друг другу квадратами окон: то один квадрат вспыхнет, то другой, то с десяток погаснут разом. Крупными хлопьями валит, повисая на проводах и голых ветках, снег. Опять метель. Мир погружается в слепую белесую пелену. Царство обывателей, мирно спящих в собственных постелях; обывателей, наивно уверенных в завтрашнем дне.
«Когда-то и я был уверен, а теперь… Жизнь играет со мной, как кошка с мышкой, гонит в одном ей известном направлении, чтобы, в конце концов, всадить когти. Сожрет ведь, зараза, и не подавится. Далеко не все мышки доживают до старости: их много, а кошке надо что-то кушать, вот она и кушает...
Глупо всё это – кошки, мышки. Я не кошка и не мышка, я бессовестный черный кот, который только и ждет момента, чтобы стянуть чужую ветчину. Трется о ноги, мурлычет, усыпляет бдительность, но чуть зазеваешься – хвать! Одна беда у кота – застарелая язва желудка, как проглотит ветчину – сразу смерть, и ему, и ей... Ветчина, еще лучше! Странные сравнения на ум идут, по большей части кровожадные. Куда ни глянь, кто-то кого-то лопает. Плохая тенденция. Вроде поужинал, так нет ведь! А всё потому, что кое-кто слишком слабохарактерный: нет чтоб закрыть холодильник и заглушить голод какими-нибудь менее опасными продуктами. Ну что вы, так же неинтересно! Надо пренепременно вернуться к холодильнику, стоять и пялиться, пялиться, пялиться, исходя слюной. На кого я становлюсь похож с этой своей паранойей? Знаю, что нельзя, и от этого хочу еще больше. Запретный плод сладок. И как только Елене удалось не сорваться? Встретить, не сорваться и
Он курил, не замечая холода, вглядывался в ночную мглу, но нужный дом отсюда не увидеть. Желание мчаться туда неожиданно стало болезненной потребностью. Взглянуть одним глазком и спать спокойно. Парш-шивая рефлексия! Давно пора лечиться.
- Не было печали – черти накачали, - буркнул он вслух. - Вот же угораздило!
Впрочем, когда ты не считаешь совесть добродетелью, а потекшую крышу можно залатать и потом…
