Какое приятное забвение, нужно попросить у доктора еще стимуляторов. – Алекс не спешил открывать глаза, но ощущение теплого и определенно женского тела на его груди становилось слишком реальным. Он погладил плечо Лолы, пробормотав…
– Вот бы узнать, чем занимается оригинал?
– Какой еще оригинал?
– Так я, что не сплю?
– Теперь нет. Ждала, пока ты проснешься, не хотела будить.
– И сколько же времени мы потеряли из-за твоего альтруизма?
– Сейчас четыре утра. Мне уже почти пора.
– Я не хочу, чтобы ты уходила.
– Вэл и так очень убедительно сыграла приступ удушья, чтобы я могла стянуть ключ у ограничителя.
– Вэл?
– Валерия Повереску.
– С ума сойти. Вы… знакомы? И более того…
– Не то, чтобы дружны, но обстоятельства, скажем, сблизили нас…
– Мне же обещали, что ты сюда не вернешься.
– Я знаю, что ты наплел, будто бы я безразлична тебе и не могу участвовать в каком-то странном эксперименте! Но Алекс! Мы с Вэл столько узнали о твоем прошлом!
– И что же вы узнали?
– Если коротко, твоя мать, та самая Психея Кей, обладала способностями к гипнозу и разработала собственный метод, используя письмо, как основной способ воздействия на людей.
– Нечто подобное умею и я. А она…
– Нет, мне очень жаль. Она умерла давно. Тебе должно было быть чуть больше шестнадцати лет. Исходя из сопоставлений. Вы не жили вместе около пяти лет.
– Не жили…
– Алекс, у нас очень мало информации, в основном, газетные статьи и черновики одного журналиста, знакомого с ее методами.
– Я вижу сны.
– Ты поэтому подумал, что я…
– Да. Меня кормят чем-то убойным. Психея…
– Да, так ее звали.
– Душа. А я Данко…
– Алекс… Извини…
– Подожди! Я хочу, чтобы ты… И да, и Валерия тоже, раз она никак не угомонится, были подальше от этого.
– Я не буду дальше, хватит, Алекс. Не отгораживайся от нас.
– От нас? Лола, ты одна из немногих запертых в этом треклятом отделе К, с кем я не практиковал свои способности. Что, ты думаешь, они предложат? Просто постоять в сторонке и посмотреть?
– Мне все равно.
– А мне нет.
– Алекс… – Лола взяла его за руку, – я не сдамся. Мы предадим огласке отвратительные планы Главного ограничителя, и все закончится....
– Если бы это было так просто. Я уже достаточно потрепал его самолюбие.
– Так соглашайся на эксперимент.
– Все персонажи в сборе… И что прикажешь делать?
– Писать.
– О чем, Лола?
– О любви.
– Что еще за сказки?
– Ты не веришь в любовь? – Лола посмотрела Алексу прямо в глаза. И не говори мне о запретах и прочем…
– Лола, не важно, во что я верю, как это поможет нам?
– Мы с Вэл кое-что придумали.
– Мне уже страшно… бедный маленький Филипп… – Алекс впервые за долгое время рассмеялся и обнял Лолу.
– Итак, София, нам понадобятся люди, которые не будут болтать, есть кто-то на примете? – Главный Ограничитель задумчиво почесывал подбородок.
– Игорь, Константин, Николай, еще предлагаю позвать кого-то из чужих, чтобы обеспечить нам алиби в случае необходимости.
– И кого же?
– Андреас Валис.
– Что? Этот скудоумный? Нет!
– Этот, как Вы выразились, скудоумный, как раз, тот, кто нам нужен. Он и половины того, что будет происходить, не поймет.
– София! Если что-то пойдет не так…
– Это дело не часа и не двух, понадобятся дни. Мне нужны люди, которые будут постоянно собирать данные.
– Я буду присутствовать все время.
– Конечно.
– И еще. Одно из заданий для господина писателя будет личным. Специально от меня.
– Мужчины…
– Что, простите?
– Вы так мстительны.
– Я не плачу Вам за терапию, доктор София.
– Разумеется, Филипп. Прошу простить мою несдержанность. Впредь обещаю не лезть с замечаниями.
– Дамы и господа! Спешите видеть! Только сегодня вечером непроходимый тупица и сердцеед! Да, да вы не ослышались! Хотите знать кто он? Я скажу вам! Чье лицо прячется под маской? Ах, вы бы видели его глаза! Ну, давай, малыш Ал, пора пускать слюююни….
– А, а нет! – Альберт машинально вытер рот ладонью, тут же ощутив прикосновение к руке. Испугавшись, он было хотел отбросить эту чужую руку, которая, вне всякого сомнения, собиралась причинить боль. Они только на это и способны. Бить и насмехаться над его беспомощностью. Но незнакомая ладонь и не думала о столь варварском поведении. Погладив предплечье, она легла ему на грудь, заставив лечь обратно. Альберт недоверчиво вглядывался в темноту, пока та не заговорила.
– Прямо сейчас я включу свет. Неяркий, чтобы Ваши глаза могли привыкнуть, а заодно проверю зрительную реакцию.
– Вы… Вы доктор?
