Селеста, ну что ты хочешь от бывшего раба? Интеллигентности? Культурного поведения?! Утончённых манер?! Да вон старший сыночек Гутрун пробрался в чужой дом, почуяв запах еды, напугал до шварховой матери и ничуточки не раскаивался за своё поведение. А судя по заверениям всё той же соседки, её хамоватый Хэварт ещё и «завидный жених» на Оентале. С воспитанием и безукоризненными манерами цваргов не сравнить… Что касается незнакомца, то даже неизвестно, сколько лет он провёл в этих ужасных наручниках и как с ним обращались. Может, действительно слегка тронулся умом? В конце концов, он проснулся неизвестно где, ничего не знает, а тут ещё и непонятная девица в шортах, объявившая, что выкупила его контракт. Вдруг и правда что-то неправильное себе надумал?
Я шумно вздохнула и полезла в шкаф за джинсами. Конечно, в разгар лета днём стояла невыносимая жара, но я чётко решила, что до тех пор, пока мужчина живёт в этом доме, мои ноги будут закрытыми. Откормлю его, выхожу и отпущу, а там можно снова будет носить то, что удобно.
Переодевание заняло некоторое время. Успокоившись окончательно, я заплела распущенные волосы в косу и вышла в гостиную, ожидая, что незнакомец будет тихо спать в той же позе на диване. Не тут-то было. Диван оказался пустым.
На бесконечную секунду, может, даже две, мыслями завладела откровенная паника. Сбежал? Почему-то я думала не о том, что если мужчина нападёт на кого-то или учинит разгром, то могут обвинить меня, а о том, что ему может стать плохо или он просто не поймёт того, что ему будут говорить на местном наречии… На Оентале не все знают общегалактический. Но стоило мне пошевелиться, как явственно послышался шум воды.
Вселенная! Стыдоба, Селеста! Пока ты металась в негодовании в спальне, он проснулся и пошёл мыться, а ты уже себе навоображала… Как только очнулся-то? Может, медицинские препараты на его расу не особенно действуют? Надо бы вызнать подробнее.
Пока я замерла в нерешительности, раздумывая, что делать: то ли ждать незнакомца в гостиной, то ли метнуться обратно в спальню за шприц-пистолетом, то ли вовсе уйти на кухню и успокоить себя привычной готовкой, — скрипнул вентиль душа, и прекратился шум падающей воды. Сердце ускорило бег, ладони вспотели, напряжение молнией пронзило позвоночник.
Характерный звук шагов босых ног раздался в коридоре. Нет, полуконтрактник не шлёпал по полу, скорее, наоборот, двигался на удивление тихо для того, кто ещё несколько часов назад валялся в горячечном бреду. Просто врождённый слух улавливал и не такие шорохи.
Шаги раздались ближе, на пороге гостиной нарисовалась мужская сухощавая фигура. Как в замедленной съёмке, я скользила взглядом снизу вверх, внимательно и будто впервые разглядывая раба. Узкие стопы с неожиданно аристократически-высоким подъёмом и крупными костяшками на лодыжках. Истрепавшиеся штаны, которые не скрывали длинные крепкие ноги, прилипая к влажным икрам и бёдрам, чётко очерчивая высокий силуэт. На несколько секунд взгляд прикипел к ямке пупка и поджарым мышцам живота, которых раньше не было видно из-за многочисленных язв и нарывов. Фантастически за короткий промежуток времени все раны заросли настолько, что сейчас лишь светло-розовая кожа в некоторых местах указывала, что там были воспалившиеся раны. Зато… теперь виднелся каменный пресс и твёрдая, абсолютно сухая мужская грудь. По структуре мышц угадывалось, что когда-то незнакомец был существенно крупнее и накачаннее. Так случается с бывшими профессиональными спортсменами, которые забрасывают тренировки, но даже спустя десятки лет видно, что их тело отличается от сородичей. Полуконтрактник передо мной казался невероятно худым. В районе рёбер кожа обтягивала его торс так, что каждое можно было пересчитать, не дотрагиваясь. И, тем не менее, даже в таком «жалком» состоянии он был значительно меня крупнее. И, подозреваю, — сильнее.
Мужчина кашлянул. Я же, почувствовав, что слишком пристально и неприлично долго разглядываю его тело, мгновенно перевела взгляд выше и замерла. Некогда запутанные и сальные волосы теперь ниспадали гладкими, влажными, блестящими прядями на плечи и грудь. Сложно было точно сказать, какого цвета волосы — в них играли прядки всех оттенков коричневого, от тёмного шоколада до пшенично-золотого и даже карамельного. Но не это поразило меня больше всего… Густая неопрятная борода, которая ранее полностью скрывала лицо мужчины, теперь оказалась полностью сбритой, открывая вздору впавшие щёки, высокие бугры скул, линию крепкого подбородка с ямочкой, чётко очерченные, но сжатые в тугую недовольную линию губы. Ясный и твёрдый взгляд серых глаз говорил о том, что всё-таки с возрастом раба я колоссально просчиталась. Он был не стар. Отнюдь.
— Прошу прощения, Леста, — заговорил мужчина, как только наши взгляды встретились. Голос медовой патокой разлился в воздухе. Ничего общего с теми надтреснутыми сиплыми хрипами, которые мне довелось слышать трое суток напролёт. — Я повёл себя просто ужасно, этого не повторится.
