После того, как наскоро сделал всё необходимое, натянул обратно брюки и, уже не глядя в зеркало, вышел.
Леста стояла посреди гостиной, растерянная и явно нервничающая. Мне даже прислушиваться к её эмоциям не пришлось, чтобы понять, что она чувствует. Жгучий стыд захлестнул с головой… Напугал беззащитную захухрю, молодец, Льерт, так держать! Ещё отбери у ребёнка шоколадку!
Скомкано извинился — шварх, никогда не умел этого делать! — и протянул нож рукояткой вперёд.
— Я брал на кухне, чтобы побриться.
Девушка зайцем отпрыгнула и посмотрела широко раскрытыми тёмно-карими, как крепкий кофе, глазами. Шумно сглотнула. Я замер, мысленно себя проклиная.
— Наверное, надо было сразу представиться. Меня зовут Льерт.
На языке крутилась родовая фамилия, но мысль почти сразу же была отброшена в сторону. После того, что произошло на «Сверхновой», я не достоин её носить. Блондинка отмерла, забрала у меня разделочный нож и уточнила:
— Льерт?..
Прозрачный намёк на вторую часть имени. Я отрицательно качнул головой.
— Просто Льерт.
— Леста Эль, — ещё раз представилась девушка, поспешно пряча руки за спину.
Почему-то особенно остро вспомнилось, как Фьённа каждую нашу встречу протягивала руку для стандартного поцелуя в запястье. Исконно цваргский жест, а с учётом демографического кризиса он означает что-то вроде женского ответа: «Я вас заметила и запомнила, быть может, позднее обращу внимание». А вот когда девушка даже руки не подаёт, это что-то вроде: «Вы мне омерзительны».
Пока я предавался размышлениям, девушка передо мной с огромными карими глазами и золотистой косой неожиданно выдала:
— Мне придётся на некоторое время покинуть дом. Ты сможешь побыть здесь один?
— Что? — Я очнулся от размышлений. Тьфу, нельзя сравнивать захухрей с цваргинями. Другая раса, другие нормы и традиции, другой менталитет. — Есть какие-то сомнения? А куда ты собираешься?
Конечно, в сантехническом крыле я увидел стиральную и сушильную машины, крошечный «блин» для мытья полов, на кухне — посудомойку и универсальный шеф-комбайн, а на чердаке усилитель сигнала для инфосети… Техники здесь определённо больше, чем в любом другом доме на Оентале, но не совсем уж она меня варваром считает? Или совсем?
— Одежда. — Девушка перевела выразительный взгляд на мою обнажённую грудь. — Тебе нужна хоть какая-то одежда. Я схожу на рынок и куплю что-то подходящее. Но мне надо быть уверенной, что ты никуда отсюда не уйдёшь.
— Да, разумеется. Ты же меня купила, я всё понимаю.
Девушка неуклюже дёрнулась, скрипнула зубами, затем тряхнула головой и зло выдохнула:
— Не в этом дело. Просто тебе может стать плохо на улице. Я не знаю, чем ты болел… Ты очень тяжёлый. Я элементарно не донесу твою тушу даже от калитки до дивана. Я арендовала аэроносилки, когда тебя покупала, но больше их нет. Мне будет спокойнее, если два или три дня ты поживёшь в доме и не будешь никуда выходить. Потом, конечно же, можно.
«Цварги не болеют. Это был эксперимент Аюра, и плохо мне больше не станет», — подумал про себя, но вместо этого ответил совсем иное:
— Хорошо, я сделаю так, как ты просишь, и…
Концом фразы было «могу ли я что-то съесть?», но желудок издал громкую возмущённую трель раньше. Раздери меня на атомы! Захотелось провалиться куда-нибудь в чёрную дыру от стыда. Но именно этот звук заставил Лесту внезапно засуетиться и прекратить меня бояться. Она забавно хлопнула себя по лбу:
— Там на кухне заготовка для супа. Осталось только морковь потереть и добавить перепелиные яйца… У тебя же нет аллергии на морковь? А на яйца? Могу оставить бульоном…
Селеста Гю-Эль
Я всё ещё ловила себя на том, что подспудно ожидаю от раба всего чего угодно, от нападения на меня с ножом до непристойных шуточек в стиле сыновей соседки, но Льерт внезапно приятно удивил. Он с энтузиазмом принялся помогать на кухне и, хотя часть продуктов для него явно была в новинку, помог начистить морковь и варёные яйца. Он даже настоял на пюре из кистаса, хотя, признаюсь, я не хотела давать ему его сразу. Всё-таки трое суток мужчина лежал под капельницами, и ещё неизвестно сколько времени до этого голодал. Однако на мою робкую попытку возразить, что нельзя есть всё и сразу, он неожиданно фыркнул и возразил, что если уж от сухого крэффора ему ничего не сделалось, то от домашней еды не будет тем более. Теперь уже я не знала, что такое крэффор, а потому решила сейчас деликатно не спрашивать, а чуть позднее посмотреть в инфосети. Незачем Льерту вспоминать плохие вещи, от этого никому лучше не становится.
То, сколько съел мужчина за один присест, заставило меня занервничать, что ему станет плохо, но, на удивление, Льерт не только съел примерно втрое больше, чем я рассчитывала, но и бодро подскочил со стула, собирая грязную посуду.
— Я помою, всё в порядке, — буднично сообщил он, а я почувствовала себя немного странно.
