Некоторое время меня грызла совесть, что я спихнула на Льерта самую неприятную работу, но достаточно быстро выяснилось, что полуконтрактник превосходно управляется со скутером и тратит на все доставки от силы час. А в один прекрасный день вместо арендованного городского потрёпанного транспортного средства он и вовсе приехал на шикарном новеньком спидере со смягчающей антигравитационной подвеской. На мой резонный вопрос: «Откуда?!» — хитрец лишь пожал плечами и, щурясь на синее солнце, сообщил, что неожиданно удачно сторговался с одним из маэстро, который с какого-то перепугу решил, что спидер бракованный. Разумеется, позднее тот рвал на себе волосы, когда Льерт с лёгкостью завёл транспорт, сняв тумблеры с предохранителей, но было уже поздно. Ни один уважающий себя маэстро никогда не отменит подписанный договор.
К фиктивной роли любовника мужчина отнёсся неожиданно спокойно, никак не комментировал эту тему и вообще к ней не возвращался. А вот я готова была провалиться от стыда сквозь землю, когда Гутрун спустя почти месяц после случая с Оденом решила вдруг заявиться ко мне домой за пирогами лично.
— Лесточка, детка, что же ты сама не заходишь, а лишь через своего контрактника всё передаёшь? — с порога громогласно заявила коренастая орша, даже не здороваясь.
— О-о-ох… — Меня осенило, что последний заказ для соседки я так и не передала, оставив его в холодильнике. К слову, это был пирог с капустой и кроликом, так полюбившийся её среднему сыну. — Сейчас отдам заказ, минутку.
— Ох, ну и хорош же, стервец! Поначалу я даже не поняла, что ты в нём там нашла, а сейчас смотрю, очень-очень даже… — протянула Гутрун у меня за спиной, а я чуть не уронила блюдо с пирогом на пол.
— Прости, что? — пробормотала, оглядываясь на соседку.
Оказалось, что пока я отходила к холодильному шкафу, орша встала около раковины и через окно неприкрыто пялилась на Льерта.
А Льерт в одних тонких спортивных брюках, низко сидящих на косточках, решил обновить забор на участке. Он выкопал несколько глубоких ям и прямо в этот момент огромным молотом вколачивал вертикальные сваи, к которым должны были крепиться новые изгороди. Стальные мышцы на его жилистых руках и спине в форме идеального перевёрнутого треугольника двигались под загорелой кожей словно тросы. Разноцветные волосы, от светло-пепельных до почти что каштановых, он как обычно закрепил в высокий конский хвост, а затем пропустил пряди ближе к концам ещё раз под резинкой, чтобы они не прилипали к мощным плечам. Пот крупными блестящими каплями переливался в лучах солнца, подчёркивая фактуру кожи и мышечный рельеф, и от этого зрелища внутри рождалось что-то мучительно-тягучее и клейкое, как солёная карамель. Льерт нагнулся, чтобы закрепить опору, и мягкая ткань штанов облепила его упругие ягодицы.
— Восхитительно крепкая задница! — воскликнула Гутрун, пожирая Льерта хищным взглядом. — Слушай, а он у тебя как будто крупнее стал!
— Да ну, скажешь тоже, — пробормотала я, стараясь не смотреть на полуконтрактника. Но оторвать взгляд от набухших широчайших мышц спины, когда он поднял молот, было сложно, и от этого я внутренне разозлилась на себя лишь ещё больше.
Не знаю почему, но смотреть на работающих оршей без рубашек, профессиональных наёмников в доме маэстро или на торговцев с пивными животами на рынке могла сколько угодно, даже часто при этом мысленно морщилась и фыркала. На каком-то глубинном уровне я давно запретила себе воспринимать мужчин… как мужчин. После смерти Мартина я тщательно возводила ледяной полог безразличия, кирпич за кирпичиком ювелирно подгоняя всё так, чтобы никто и никогда не смог больше втереться в доверие и заглянуть мне в душу — ни через щёлочку, ни через трещинку.
Цварги — это зло.
Мужчины — это опасность.
Стоит только впустить их в личную жизнь — и жди беды.
Но с Льертом всё пошло с самого начала как-то не так. Я не собиралась надолго впускать его на собственную территорию и скорее просто пожалела полумёртвого раба. Но не прошло и нескольких дней после нашего знакомства, как он оклемался, встал на ноги, да ещё и выдвинул определённые требования. Повёл себя как типичный
