Светлые волосы разметались по подлокотнику дивана, мягкие розовые губы слегка приоткрылись, и её дыхание игриво теребило золотой локон на щеке. Чёлка, которую на Цварге носили лишь маленькие дети, смешно топорщилась в разные стороны. Очевидно, до моего прихода Селеста спала на животе, а затем перевернулась на лопатки. Длинная просторная футболка, какие были в ходу на Оентале, на ней перекрутилась и задралась. Смятая ткань теперь обнажала гладкий женский животик с соблазнительной ямкой пупка, тазовые косточки и бархатную кожу.
Мой взгляд блуждал по телу спящего ангела, и чем ниже он опускался, тем суше становилось во рту. Ниже просторной футболки следовали те самые джинсовые шорты, которые сейчас давали рассмотреть фантастически длинные ноги с крепкими бёдрами, россыпью родинок над правой коленкой, вытянутыми, как у балерин, икрами и изящными щиколотками. Вселенная, разве бывают такие совершенные ноги?! В голове сама собой вспыхнула картинка, как меня обнимают за талию этими самыми ногами. Кровь превратилась в лаву, живот скрутило, а в паху вспыхнул пожар… Швархи побрали бы эту моду полуаграрных планет на настолько откровенные наряды! Что Захран, что Оенталь в этом плане ушли недалеко друг от друга… Цваргини никогда так не оголяются!
Пока я с жадностью и нарастающей сосущей тоской рассматривал спящую Селесту, она неожиданно засопела, завозилась, пытаясь во сне устроиться на узком диване, перевернулась на бок и… закинула ногу аж на спинку дивана. Проклятые астероиды! Захотелось взвыть. Я сглотнул, чувствуя острый приступ чёрной зависти к неодушевлённому куску мебели. Шва-а-арх…
Неловко потоптавшись на пороге гостиной, вздохнул. Если тянуть время, ситуация лучше всё равно не станет. Селеста уснула на моём диване, других спальных мест в доме нет, если, конечно, не учитывать её спальню, но внутренние установки никогда не дадут мне вот так, без спросу, лечь в её кровать. Даже на одну ночь. Даже если самой хозяйки там нет. Неприлично, невоспитанно как-то. С ощущением обречённого на мучительную смерть всё-таки подошёл и аккуратно, стараясь не разбудить девушку, поднял её на руки.
— Лье-е-ерт, это ты? — Захухря сонно пошевелилась и положила голову на мою грудь, от чего я чуть не споткнулся, перешагивая порог спальни. — Сколько уже времени?
— Тш-ш-ш, уже поздно, — прошептал, надеясь, что она не слышит одуряюще частого сердцебиения в грудной клетке. — Спи давай.
— Нам надо поговорить… — Селеста громко и широко зевнула, когда я опустил её на кровать. Слабый кисловатый оттенок волнения проскользнул в свежем цветочном запахе эдельвейса. Вот же, зараза, прилетели! Я был уверен, что заблокировал чтение бета-колебаний, как только переступил порог дома…
— Завтра, всё завтра, — ответил, быстро накрывая её одеялом.
— Точно завтра? — с надеждой прошептала Селеста в полудрёме. Если бы не врождённый слух, то я бы и не расслышал. — Льерт, мне это важно.
— Точно, — уверенно ответил и выпрямился.
Как назло, когда я попытался закрыть за собой дверь, она вначале застряла, а потом оглушительно заскрипела. Пришлось, чтобы не будить Селесту, оставить её приоткрытой. Из проёма потянуло лёгкими, как перистые облака, бета-колебаниями. Девушка глубоко заснула.
Я же рухнул как подкошенный на единственный диван в гостиной, не в силах больше сопротивляться и блокировать рога. Слишком устал. Да и Селеста пахнет по-настоящему
Льерт Кассэль
Я с остервенением швырнул очередной металлический ящик на гравиплатформу и сдёрнул функциональные перчатки. Шварх! Шварх! Шварх! Рассчитать траекторию взлёта у меня с утра так и не вышло — цифры расплывались перед глазами, мозги отказывались вспоминать нужные формулы. Извинился перед гуманоидом, попросился в дежурную смену на обслуживание ангаров, но и тут всё пошло не так: оказывается, я перепутал номерные руны на помещениях…
