Две недели из жизни как рогатая скотина слизала: ни толком поспать, ни поесть нормальную еду, ни поработать навигатором. Физический труд — и тот через одно место. Если бы все эти дни напролёт меня мучил лишь чисто сексуальный голод, то я бы перетерпел или обратился к той же Аслог… но голод на бета-колебания — совсем иная вещь. Ни с чем не спутаешь эту сосущую чёрную дыру в районе солнечного сплетения и характерные головные боли. После единственной ночи с открытой межкомнатной дверью у меня началась натуральная ломка. Организм с какого-то перепугу посчитал, что Селеста вошла в мой ближний круг, и я с медленно пожирающим душу отчаянием понимал, что с этим придётся что-то делать, но мазохистски-мучительно всякий раз откладывал разговор «на завтра».
Дифреновы квазары, вот только что делать-то?!
Как объяснить Селесте, что даже когда она выберет себе мужчину, я поселюсь где-то неподалёку? Как объяснить
Вселенная! Дай мне, что ли, знак какой-нибудь…
Перевёл взгляд на коммуникатор и прочёл первое сообщение, которое Селеста отправила за эти дни.
Хмыкнул. Ну, вот тебе и знак, Льерт. Поди, куда уж прямее? Девушка сама вон что-то хочет тебе сказать.
— Эй, Льерт, притащи трап из третьего ангара! — крикнул начальник местного «космопорта».
Я отрицательно покачал головой. Никогда не был фаталистом, но тянуть ситуацию за хвост и дальше — это уже извращение какое-то.
— Нет, Болдр, я на сегодня закончил. Попроси кого-нибудь другого.
Селеста Гю-Эль
Впервые за три недели я написала Льерту сообщение на коммуникатор. У меня складывалось впечатление, что он пытается откупиться от меня деньгами. Он больше не хотел со мной заниматься оентальским языком, ссылаясь на высокую занятость в ангарах, приходил поздно, а уходил — с рассветом.
В тот вечер, когда я заснула на диване, мне приснился сон, как Льерт нежно прижимал меня к себе… Снилась его горячая и твёрдая грудь под моей щекой, тонкий терпко-горьковатый аромат, частое-частое сердцебиение, шершавые ладони на талии и горячее дыхание. Но проснулась я одна в своей постели. На смятой простыне, вспотевшая от невероятно реалистичного сна, да ещё и накрытая одеялом. Вечер накануне помнила смутно и так и не могла чётко сказать, приснилось мне всё или всё-таки нет. Слишком хорошо, чтобы быть правдой… Наверное, Льерт просто перенёс меня в спальню, а воспалённое переживаниями и постоянными мыслями о мужчине сознание нафантазировало себе невесть чего…
На душе скребли кошки, вонзая тоненькие, но острые коготочки в мягкую меня. Забавно, Мартин дарил мне муассаниты[1], всякий раз говоря, что я похожа на этот камень, вот только я ощущала себя скорее крошащимся тальком. Я ничего не хотела и не требовала от Льерта, памятуя о его истории с Фьённой, но мне действительно казалось, что нам комфортно друг с другом. А тут оказывается, я ошибалась… Ведь не станет же мужчина целенаправленно резко избегать женщину, кроме случаев, когда она ему противна? А то, что Льерт меня избегал, — было понятно без слов. Будь я даже не цваргиней, привыкшей разбираться в оттенках слов и жестов, а глупенькой малоопытной захухрей, то всё равно бы догадалась.
Я с тяжёлым вздохом отложила наручный браслет, взяла полотенце и отправилась средь бела дня в душ. Как-то так вышло, что даже желание проводить кулинарные эксперименты пропало. Все мысли были о Льерте, которого предстояло отпустить. Кто бы мог подумать, что какой-то
Пока я мылась, с лёгкой ленью думала о том, что приготовить на ужин. Льерт ничего не ответил на сообщение, но внутри зрела уверенность, что он обязательно придёт пораньше. Я же попросила. А если придёт, то наверняка будет голодным и не откажется от моей стряпни. Или ему даже моя еда не нравится? Где и что он ест целых три недели?..
Тугие струи смыли пенящийся шампунь. Я потёрла мочалкой ноги, живот и руки… Обратила внимание, что на сгибах локтей уже начинает проявляться родной сиреневый оттенок кожи. Надо будет намазаться кремом на ночь. Хорошо, что у меня его ещё много… главное, не забывать применять. Выскользнула из сантехнического крыла, даже не задумавшись ни о чём, через гостиную и в спальню… и замерла как вкопанная.
— Льерт?! Ты что здесь делаешь?!
