— И да, и нет, — улыбнулся мужчина. — Если речь о чартерных рейсах транспортников с Федерации, то для них всё просто. У кораблей с Танорга или Цварга мощные современные двигатели, которые более или менее оптимально подстраиваются под потребление топлива при посадках и взлётах. К тому же, даже если они пережгут немного горючего — не беда — на территории Федерации дозаправятся. А вот маленьким звездолётам, чтобы точно выйти на орбиту, приходится стартовать на полной мощности. Двигатели пережигают лишнее топливо, которое в этом секторе космоса стоит недёшево. Конкретно с Оенталем мне вообще повезло, так как это планета с экстремальной прецессией оси, и расчёты накладываются на изменения в гравитационном фоне…
Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Льерт снова рассмеялся.
— Прости, я не подумал, что ты можешь этого не знать. — Он сорвал пушистый колосок на длинном тонком стебле и поднёс к моим глазам. — Представь, что вот это, — он шевельнул травинкой, шутливо шлёпнув меня мягкой частью по носу, — ось вращения планеты. А это, — левой рукой он сжал кулак, — звезда, вокруг которой вращается планета.
Я кивнула. Представила.
— Вот если планета вращается вокруг звезды по окружности — то это классическая схема. — Льерт, удерживая стебель в вертикальном положении, начал крутить его вокруг кулака. — А если вот так, — мужчина принялся наклонять травинку то в одну, то в другую сторону, при этом продолжая вращать вокруг кулака, — планета с прецессией оси. В определённый момент времени к звезде ближе то один её полюс, то другой…
— Звучит как магия какая-то, — пробормотала я, заворожено глядя на гибкие пальцы Льерта, которые продолжали крутить стебель.
— Да, космос — это вообще магия какая-то, — согласился мужчина, отложил травинку в сторону и открыто посмотрел на меня.
Миг, другой, третий…
Секунды замедлили свой бег или вовсе исчезли, замыкая нас с Льертом в одном пространстве-времени. Очертания луга и цветных огней города где-то вдали давным-давно слились с бесконечным чернильным небом. Истаяли лишние звуки, затих шуршащий ветер, замолчали сверчки, остались только мы вдвоём и моё сердце, которое вдруг принялось выстукивать гулкую дробь. Сильный и красивый мужчина неотрывно смотрел на меня. С моего безмолвного согласия он поднял руку и большим пальцем обвёл абрис моего лица.
— Ты такая красивая… — вырвалось у него внезапно. — Можно я тебя поцелую?
И столько щемящей надежды в голосе…
Так странно было слышать традиционно цваргский вопрос, который часто задавал мне Мартин на людях, но сказанный при этом совершенно по-иному: искренне, нежно, без затаённой угрозы, с одним лишь безграничным восхищением.
Мелькнула запоздалая мысль, что для чистокровной цваргини я уже давным-давно считалась бы падшей женщиной: приютила мужчину под своей крышей, не приходящегося мне ни братом, ни женихом, ни мужем. Предстала перед ним голой в одном полотенце, а вечером того же дня согласилась уединиться… в поле под звёздами… Возмутительное поведение для цваргини.
— Да… — пробормотала я, так и не поняв до конца, на что же согласилась.
Его губы пахли полынью. Он приподнялся на локте, приблизил своё лицо и толкнулся языком. Сладко-пряная горечь потекла по венам, раскалёнными углями поселилась в лёгких, саламандрой свернулась в животе и жаром отдавала в кончиках пальцев ног. Мой судорожный вздох стал спусковым сигналом для Льерта — нежный чувственный поцелуй углубился. Сознание ласкало на волнах блаженства. Кто бы мог подумать, что поцелуй может быть таким потрясающим? Таким сказочным? Что от одного только соприкосновения губ можно отправиться к звёздам?
Мужские руки погладили мой живот, легли на талию и ощутимо сжали, а я интуитивно положила ладони на плечи Льерта и сделала то, что давно хотелось, — закопала пальцы в его шелковистые разноцветные волосы. Это был всего лишь поцелуй, не более того, но как же сладко-терпко и грешно было чувствовать мужские губы! Как же сильно вдруг захотелось большего… От тела Льерта исходил такой жар, будто мы лежали не на остывающей земле, а как минимум в жерле вулкана. Мои пальцы перебирали его пряди волос, скользнули к ушной раковине и внезапно нащупали что-то твёрдое, шершавое…
Темнота сыграла злую шутку, и вместо лица Льерта мне почудился Мартин, а после него и вовсе Юдес. Безотчётный страх накатил и на миг парализовал всё тело. Ласковый жар внутри тела мгновенно трансформировался в разгневанных жалящих пчёл, и я почти ударила мужчину, но он, будто угадав, что я собираюсь сделать, резко отстранился.
— Селеста, всё в порядке?
