Я тряхнула головой, отгоняя слёзы. Начну себя жалеть — заплачу. Заплачу — стану тереть глаза руками. Потру глаза — могу на месяц лишиться нормального зрения, пока будет восстанавливаться роговица… Плавали — знаем.
За стеной дождя, периодически переходящего в колючий град, слух уловил скрип ступеней на крыльце. Входная дверь резко отворилась.
— Селеста?!
Я даже испугаться не успела. Такой родной и любимый голос пронзил пространство между нами. Сердце пропустило удар и зашлось в бешеном ритме. Ослепительным софитом сверкнула очередная молния, и в её ярком свете взгляд успел выцепить детали. Грязный, мокрый, со спутанными волосами и огромным алым пятном на рубашке в половину торса — Льерт стоял на пороге. Тяжело и рвано дыша, одной рукой он придерживался за косяк, а второй — за центр пятна. Время замедлилось, зрение сфокусировалось на мужской фигуре с рогами, все предметы вокруг потеряли очертания и размылись… Или это я всё-таки расплакалась?
— Льерт? Ты жив!!!
Я рванула к мужчине, а он сделал шаг ко мне и тихо охнул, когда я, отбросив правила приличий, сжала его так крепко, как только могла.
Хотелось рыдать от счастья, ругаться, молотить руками по мужской груди и кричать: «Никогда так больше не делай! Я знаю, что ты меня защищал, но я испугалась за тебя не меньше, чем за себя!». И одновременно умолять о прощении: «Если бы не моё дурацкое желание развлечься, то ничего бы не случилось…». Пьянящий горький травянистый аромат Льерта хлынул в лёгкие, а я оглушительно всхлипнула, прижимаясь к мужчине ещё теснее, и мне было откровенно плевать на грязь и пот. В эту секунду я отчётливо осознала, что нет не только на Оентале, но и во всей Федерации никого мне ближе, чем этот мужчина. Оказывается, он был таким нужным и близким всё это время, а я этого просто не понимала…
— Селеста, ангел мой, как же я рад, что с тобой всё в порядке… — бормотал Льерт, гладя меня по голове и неловко сжимая, видимо, боясь раздавить или испачкать. — Ну конечно же я жив. Иначе быть и не могло. Ты что, испугалась за меня? Глупенькая, я просто хотел, чтобы у тебя была возможность убежать… Ну всё, не плачь, пожалуйста.
Я наконец немножко пришла в себя от первых эмоций и обратила внимание на кровь.
— Ты ранен? — испуганно пробормотала, сообразив, что своими объятиями могла сделать Льерту больно, и тут же отступила на шаг назад.
— Ерунда, царапина. До свадьбы заживёт, — хрипло ответил мужчина и рассмеялся на мой возмущённый взгляд. Ну как можно шутить, когда весь бок в крови?!
— Как ты выбрался? Ты в итоге убежал? Как ты меня нашёл?! Кто тебя поранил?
Против воли вопросы выскочили один за другим, как мячики для тенниса из специального аппарата.
— Селеста, всё в порядке. Да… Рана — действительно ерунда… Просто нашёл… — Он приподнял пальцами мой подбородок, серые глаза посмотрели на меня так внимательно, что, казалось, читали в этот момент душу. — Скажи честно, с тобой ничего не случилось? Я слышал твой крик.
Я закусила губу, вспомнив, как лапы пьяного и лысого урода шарили по моему телу. Как плеснула ему кислотой в глаза, как ударила крышкой от мусорного бака и даже испугалась, что убила. Но всё это было такой ерундой по сравнению с ранением Льерта… В конце концов, если смотреть правде в глаза, то ожоги от кислотника быстро на мне заживут, как и стопы, а всё остальное — не так уж и важно.
— Нет, ничего не случилось. — Покачала головой.
Льерт нахмурился, явно не поверив, но бросил взгляд на мою одежду и внезапно низко, почти агрессивно зарычал:
— Селеста, раздевайся!
Я даже моргнула от изумления. Но не столько от вопиюще неприличного приказа, сколько от затрепетавших ноздрей и злости, мелькнувшей в глазах мужчины.
— Раздеваться? — машинально повторила, так и не поняв причину вспышки гнева.
— Да! На тебе одежда, пропитанная кислотником. Это очень вредно, потом ожоги будут по всему телу. Помнишь язвы на мне? Это от долгого пребывания в тряпках, пропитанных местным дождём. Неужели ты в этом собиралась лечь спать? Скорее раздевайся! Обещаю, я не буду смотреть…
Я мысленно улыбнулась заботе, почувствовав, что, несмотря на жёсткость и ультимативность тона, обо мне именно заботятся, а не ограничивают свободу. Как тогда, после ночи, когда в мою спальню пробрался Оден, а Льерт выдвинул требование, чтобы я возвращалась до сумерек…
Хотелось возразить, что да, кислотник, конечно, неприятная вещь, но язв, как у него, у меня точно не будет, ведь я всё-таки цваргиня. Ожоги, скорее всего, будут, но и они быстро пройдут. Однако, немного поразмыслив, я решила не рассказывать пока про свою расу — не потому, что не доверяю Льерту, просто… не время как-то и не место, потом как-нибудь. В спокойной обстановке.
Послушно сняла с себя липкое мокрое платье, а подумав немного — и бельё. Сомнений в том, что Льерт не станет подглядывать, не возникло, да и в полутьме помещения без нормального электрического освещения мало что видно. Что он там разглядит в ночи?
