Сам же бывший полуконтрактник, пока я раздевалась, стянул с себя рубашку и штаны. У меня зрение было существенно лучше, чем у большинства граждан Федерации и, полагаю, чем у Льерта. Чёткий силуэт бугрящейся мышцами спины невольно заставил затаить дыхание. Мокрый хлопок тесно облепил крепкие ягодицы, а ямочки над ними показались из-за широкой резинки. Я поймала себя на том, что, будучи чистокровной цваргиней из аристократической ветви, с молоком матери впитавшей правила этикета, физически не могу отвести взор от мужской спины, да ещё и мысленно представляю, как он будет выглядеть… спереди.
— Разделась? — спросил мужчина, выдёргивая меня из нахлынувшего состояния оцепенения.
— Да, — произнесла, но собственный голос показался хриплым. Пришлось кашлянуть, чтобы смочить горло.
Ощущение наготы вдруг навалилось как внезапная гравитационная перегрузка: дышать стало сложнее, что-то сдавило лёгкие, пульс застучал в ушах, да и во рту слишком сухо…
— А что ты делаешь? — спросила, разглядывая, как мужчина нагнулся и что-то выискивает под днищем ванны.
— Мыло — это щёлочь. Оно есть в каждом доме на Оентале, даже у бедняков. Это средство первой необходимости. Плёнку из кислоты надо смыть как можно скорее.
— Я уже искала, но не нашла… — протянула и удивлённо замолкла, увидев, как Льерт поднялся, сжимая в ладони светлый брусочек.
— Наверное, ты просто не дотянулась. Вот, мойся первой, вначале намылься как следует, уже потом включай воду. Я не смотрю.
Льерт, всё так же оставаясь ко мне спиной, замер с вытянутой в сторону рукой. Он смотрел демонстративно прямо, слепо уставившись в стену перед собой. Я подошла сзади, аккуратно взяла сливочный брусочек, а когда хотела шагнуть внутрь чугунной чаши, Льерт снова ловко повернулся, чтобы опять оказаться ко мне затылком. Колючие жаркие мурашки цепочкой пробежали вдоль тела от мысли, что бывший полуконтрактник, возможно, всё-таки ориентируется в сумраке не хуже меня. Я тряхнула головой, отгоняя странные мысли, включила воду и принялась пенить брусок мыла.
Нежные воздушные хлопья заполнили чашу, а я, намыливаясь, вдруг почувствовала облегчение… Пока тёрла ноги и живот, всё было в порядке, а как перешла к рукам, заметила потемнения на внутренней поверхности предплечий. Вечернее платье, которое я выбрала в «Гаванну», имело дизайн с коротким рукавом. Шварх, неужели местные осадки съели маскирующий крем-пасту? Вот же зараза… В голове сами собой возникли слова Мишеля: «Она действует на молекулярном уровне, проникает в глубокие слои эпидермиса и, если не тереть кожу с мочалками и подолгу не отмокать в ваннах и саунах, действует приблизительно месяц».
— И не следует попадать под кислотные дожди… — тихо пробормотала, думая, что же теперь делать, ведь наутро, когда рассветёт, Льерт обязательно заметит лиловые пятна.
— Ты что-то сказала?
Я подняла взгляд и увидела, что мужчина на четвереньках ползает около камина. Кажется, он тоже пытается найти способ его включить… А ещё он всё ещё придерживал левой рукой рану, и мне стало совестно: надо побыстрее выбираться из ванны, ему чистая вода и мыло сейчас важнее.
— Да. Говорю, что не понимаю, как так вышло, что пошёл кислотный дождь. Я смотрела прогноз погоды, не было же его… И тут вдруг он смешался с ледяным. Аномалия какая-то! Если бы я только знала, что так всё обернётся…
— Ах, это… Селеста, не вини себя. Если здесь и есть чья-то вина, то только моя.
— Что?
У меня даже кусок мыла выскользнул из пальцев, настолько потрясло услышанное.
— Моя вина, — скрипнув зубами, произнёс Льерт. Он зачем-то как-то необычно складывал деревянные поленья внутри камина, подняв массивное стекло. — Я должен был всё просчитать… Я же смотрел на звёзды и строил маршруты для кораблей. У меня были все данные, а я даже не задумался о таком исходе событий…
— Каком исходе?
Я окончательно потеряла мысль, следя за тем, как из поленьев вырисовывается что-то вроде домика.
— Что я тебе рассказывал об Оентале, помнишь? — вопросом на вопрос ответил Льерт, прервавшись от своего занятия. — Когда показывал, как крутится травинка вокруг кулака?
— Что это планета с прецессией оси. Ось постоянно нагибается, то в одну сторону, то в другую, и меняет угол относительно плоскости эклиптики.
Мужчина замолчал, и мне показалось, что я что-то сказала не так.
— Льерт, я что-то перепутала? — спросила озадаченно.
— Нет… всё верно, — протянул он, затем потряс головой и вновь принялся за своё занятие. — Прецессия оси в принципе есть на многих планетах Федерации, Оенталь выделяется среди них именно экстремальностью, то есть в какие-то моменты ось нагибается очень резко…
— И тогда смена сезонов не совпадает с календарём, — осенило меня внезапно. — Всё происходит быстрее!
