— Да. Ось как травинка нагнулась, и лето оказалось аномально жарким для Оенталя. Быстрее нагрелась долина кислотных гейзеров, и подули раскалённые ветра. По идее, дожди должны были выпасть территориально раньше и не дойти столицы, но ось, как тяжёлый маятник, отбросило в другую сторону, и у нас похолодало… Отсюда и ледяной дождь, и кислотный. Уже по предыдущим аномалиям я должен был догадаться произвести расчёт…
Я потрясённо смотрела на Льерта. Нет, я, конечно, представляла, что он зарабатывает в ангарах не совсем уж ерундой, но даже вообразить себе не могла, что такие вещи можно просчитать вот так вот с поверхности планеты, без специального телескопического оборудования и выхода в орбитальную инфосеть. Я хотела задать вопрос, где он получил образование навигатора, как в руках Льерта вспыхнуло оранжевое пламя, и помещение залил тёплый золотистый свет танцующего огонька.
На какую-то долю секунды наши с Льертом взгляды встретились в отражении толстого каминного стекла. От мысли, что он мог заметить, как я откровенно пялилась на него практически обнажённого, стало резко душно и жарко, жидкость в ванне показалась раскалённой лавой. В ушах снова загромыхало. Я поскорее выкрутила ручку ледяной воды и принялась тщательно смывать мыльную пену, не замечая жалящих укусов холода. Уши, щеки, шея и даже грудь горели. После озноба, который меня колотил ещё каких-то полчаса назад, это состояние казалось нереальным.
— Ух ты, — протянула я, чтобы сказать хоть что-нибудь. — А ты, оказывается, ещё и огонь добывать умеешь… Я не нашла там ни электроподжига, ни кнопки включения батареи…
— Разводить костры нас тоже учили, когда я служил военным. Это входило в практику, кажется, третьего курса. А такой камин нам только на руку — он работает без электричества и не только греет, но и светит.
Льерт замолчал, а я почувствовала, что моюсь уже слишком долго. Выключила воду, отжала волосы, встала из чаши. Привычно обернулась в поисках полотенца и хлопнула себя по лбу, осознав, что нет здесь никакой материи, кроме моего насквозь мокрого платья. В итоге босыми ногами прошла мимо сидящего спиной к комнате Льерта и легла на одну из мягких шкур длинношерстной ламы. Мужчина поднялся с корточек, явно на слух определив моё перемещение, и подошёл к ванне. Я отвела глаза и замоталась в шкуру.
Как можно не смотреть, когда
Раздался характерный еле слышный шлепок резинки нижнего белья, затем звуки отворачиваемых вентилей и льющейся воды. А ведь эта комната была спроектирована явно для одиночки, ведь тут даже полозьев с тканью, для того чтобы создать видимость разделения пространства, нет. Уютно потрескивал огонь в камине, хруст поленьев музыкой сочетался с барабанящими о чугун каплями. Шумы дополнялись гневом небес Оенталя и шипением очередного проливного дождя за окнами, но то были иные,
Я уставилась на соседнюю шкуру, с нездоровым энтузиазмом рассматривая на ней тонюсенькие шерстинки.
Проклятый слух улавливал каждый плеск воды, каждый шаг и движение мужчины, смену веса с ноги на ногу… Резкий вздох Льерта стал громче раската грома. Я слышала, как моется бывший полуконтрактник, не отрывая взгляда от треклятой шкуры на полу, и представляла, как он намыливается. Как брызгает водой себе в лицо, зарывается пятерней в длинные разноцветные волосы, и они шёлковой волной рассыпаются по плечам и мощной спине. Как растирает себе шею, а струи ветвистыми дорожками стекают по поджарому животу. Как Льерт жёстко трёт грудь, несколько раз споласкивает руки, тщательно вспенивает мыло и очень аккуратно промывает раненый бок, затем ноги и, конечно же, самое ценное у мужчины…
«Селеста, ты ужасна…» — твердил внутренний голос интеллигентной цваргини, а я кусала губы и вновь бралась пересчитывать ворсинки.
Льерт Кассэль
Это было извращённее любой пытки пиратов, в разы мучительнее радиоактивного излучения звезды на астероиде и желаннее, чем все муассаниты Цварга. Вселенная! Обнажённая Селеста мылась в нескольких метрах в ванне, а я не мог думать ни о чём, кроме отражения её роскошного силуэта в толстом каминном стекле. Я начал складывать поленья домиком, чтобы зажечь огонь, но Селеста потянулась, и её восхитительная грудь колыхнулась. Шварх, я забыл, что делал!
