В считанных сантиметрах друг от друга.
Глаза цвета крепкого кофе влажно блестели, чёрный зрачок заполнил почти всю радужку. Девушка перевернулась так резко, что, похоже, даже не испытывала смущения.
— Селеста, что ты делаешь? — сипло пробормотал, не веря, что она повернулась.
Неожиданно тёплые пальчики царапнули мой живот и мягко легли ниже, заставляя резко выдохнуть. Подушечки пробежались вдоль царапины на боку.
— Селеста? — повторил напряжённо.
Очевидно, она заметила мою реакцию, и теперь придумывать оправдания будет по-детски глупо.
— Проверяю твою рану, — донёсся тихий шёпот ангела, и я прикрыл веки.
На этих мыслях я сбился, потому что женская ладонь погладила моё возбуждение, а от следующих слов у меня буквально снесло крышу:
— Льерт, я хочу тебя. Безумно.
— Ты… уверена? — сглотнув, я переспросил, а внутренний голос уже ликовал и костерил меня-настоящего за преступную медлительность. Но второе «я» всё никак не могло поверить, что не ослышалось.
— Уверена, — ответила Селеста, улыбаясь, но, когда я поставил руки по бокам от её плеч, переворачивая девушку на спину, она вдруг смущённо прикрыла ресницы, а щёки порозовели. — И… можно медленно? У меня много лет никого не было.
Селеста Гю-Эль
Я забыла, насколько прекрасным может быть секс. В голове всё смешалось — звуки, прикосновения, запахи, прошлое и настоящее… Одна мысль о том, что Льерт за меня заступился, заставила забыть о его внешности, рогах, так сильно напоминающих мне мужчин Цварга. Он был
Я смотрела в серые глаза с тонкими прожилками и с каждой секундой всё чётче осознавала, что никогда не чувствовала ничего подобного. Вид окровавленной рубашки и мысль, что Льерт мог погибнуть в стычке с рептилоидами, но всё равно рискнул собой, выплеснули в кровь зашкаливающую дозу адреналина. Каждое сокращение проклятой мышцы в груди отдавало горечью и жжением в артериях, пульсировало болью в позвоночнике, мешало лёгким втянуть воздух.
— Ты уверена? — спросил мужчина, который стал для меня всем.
Капля воды стекла по его щеке на кадык и сорвалась на крепкую грудь.
— Уверена, — ответила, не задумываясь ни на миг.
Последний раз я была так уверена лишь тогда, когда намеревалась покинуть Цварг любым возможным способом с любым количеством денег или вовсе без оных.
Я всегда думала, что любовь — это ровное, тёплое и приятное чувство, основанное на симпатии, взаимном уважении, поддержке интересов друг друга и схожих взглядах на жизнь, а также дарующее ощущение спокойствия, стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Как же я, оказывается, ошибалась! Гори эти убеждения в синем пламени сверхновой!
Мартин меня уважал… У него были на всё свои взгляды и мнение, но он всегда искренне восхищался мною, говоря, что второй такой идеальной жены ему не найти. Он входил в состав Аппарата Управления Планетой и вёл активную политическую деятельность, в чём я его поддерживала. И взаимная симпатия у нас тоже была, когда мы только начинали встречаться. А что может ещё больше объединить во взглядах на жизнь, чем схожее происхождение, социальное положение и образование? Все вокруг говорили, что мы красивая пара, созданная друг для друга, да и результаты Планетарной Лаборатории это лишь подтверждали. Да, мы часто ссорились, но тот же секс с Мартином был отличным. Надёжность и стабильность — это то, чем покойный муж меня обеспечил до конца жизни, ведь он оставил внушительное состояние даже по меркам родины.
Знакомые цваргини твердили, что это и есть любовь. И если это не было любовью, то я просто не знала, что тогда называют ею. «А если это всё-таки не было любовью, может, я вовсе не способна на неё?» — думала я временами, перебирая многочисленные воспоминания о семейной жизни с Мартином.
