Ишке сдавленно крякнул и выскочил из-под её спины, с укором взглянул и сел в ногах, приводя шкуру в порядок.
– Ты и в спальню мою добрался? – шёпотом спросила Аяна. – Нравится, небось, на меховом-то одеяле, а, балбесина ты?
Ишке улёгся в ногах и настороженно глядел на шевеление ног под одеялом, а потом вскочил и понёсся к двери, чуть не сбив с ног Луси.
– Ух, бодрый! Там к кире человек приехал, – сказала она, отскакивая. – Говорит, из дома Пай.
Аяна резко села.
– Как выглядит? – спросила она беспокойно, затягивая шнуровку корсажа и выправляя манжеты из рукавов. – Кто?
– Молодой. Не тот, что вчера был, – испуганно сказала Луси. – Кира, прости, я вчера выглянула.
– Ничего. Ничего. Всё хорошо, – успокоила её Аяна, спускаясь по молчаливой лестнице. – О. Ирселе? Доброе утро. Что ты тут делаешь?
Ирселе удивлённо глянул на неё.
– Ты спишь наверху? Я приехал к твоему брату, но мне сказали, что он отлучился.
– Да. Он в отъезде. Что случилось?
– Заехал спросить его, всё ли в порядке. Ездил отправить брату письмо с утра, заодно решил навестить Анвера. Он вчера выглядел встревоженным. А твоя госпожа уже проснулась? – спросил он, с любопытством заглядывая наверх.
Аяна спрятала улыбку, прикусив губу. Действительно, отличный предлог заехать поглядеть на актрису, о которой ходят слухи. Забота об Анвере! Надо же!
– Она уехала. Когда вернётся – не знаю. Хочешь есть? Я иду завтракать.
Яичница шипела на сковородке, а Ишке сидел на окне, интересом поглядывая на Ирселе.
– Вот это зверюга, – восхищённо сказал тот, с уважением поглядывая на кота. – Госпожи твоей?
– Нет, мой, – сказала Аяна, придвигая ему тарелку. – Ты прости Анвера за то, что разбудил тебя вчера. Он правда был встревожен.
– Ничего страшного. Случается. И тебе разрешают тут держать такого вот зверя?
– Он не зверь. Он котик. Ласковый и красивый. Ловит крыс иногда. Мы с госпожой в очень хороших отношениях.
– Говорят, она очень утончённая и изысканная, и у неё синие волосы. Это правда?
Аяна почесала висок. Утончённая и изысканная... О-хо-хо... Как же её угораздило?
– Да. Она такая. Правда, слегка... легкомысленна.
– Думаю, ты заблуждаешься. Про актрис говорят, что они пустоголовые, но на деле это не всегда так. Крейт Риго прожил со своей любимой актрисой больше тридцати лет, и она имела на него огромное влияние. Под её влиянием был даже создан сиротский приют, но, к сожалению, это начинание окончательно заглохло после её смерти, четверть века назад.
– С актрисой?!
– Да. Почему ты удивляешься? Креа Галарда была красива, но, говорят, девушки из Койта...
Он замялся, и Аяна с интересом взглянула на него.
– Что – девушки из Койта?
– Девушки из семьи валда почти всегда очень... скромные, – с явной неловкостью сказал Ирселе. – Очень правильно воспитаны. И холодны... к некоторым сторонам жизни. Брак был заключён в их младенчестве и позже подтверждён по портрету, но портрет не соответствовал действительности. Вернее, соответствовал, конечно же, внешности, но не передавал её характера. Она была блестяще воспитана и с честью выполнила свой долг, подарив ему четверых детей, но он... Он питал склонность к Лилэр. Она родила ему шестерых и оставалась с ним до его последнего вздоха. Он даже отдал распоряжение захоронить её после её смерти рядом с ним, на мужской стороне склепа.
Аяна опешила. Мужская сторона склепа?
– У вас и склепы делятся на стороны?
– А у вас – нет?!
– У нас предают тело огню, – сказала Аяна, снимая заварник с решётки. – Тебе налить ачте?
Ирселе смотрел на неё очень внимательно, потом пару раз моргнул.
– Откуда, говоришь, ты с братом?
– Я издалека. С востока. А что?
– Это очень интересная традиция. У нас склепы делятся на половины, как и дома. Мужчин хоронят с одной стороны, женщин – с другой, напротив мужа. Слушай, он сейчас утащит...
Аяна обернулась, но было поздно. Ишке подцепил острым когтем большой кусок куриной ветчины и, перехватив в зубы, спрыгнул в сад.
– Ничего. Мне для него ничего не жалко, – сказала Аяна, немного печально глядя на нарезанные ломти хлеба. – Он знаешь как настрадался? Ты бы его видел в апреле прошлого года. Просто бы не узнал.
Тарделл вышел встретить молочника, и Луси носила бутылки с молоком в погреб. Ирселе поглядывал на них, потом с интересом посмотрел на Аяну.
– А ты тут ками, что ли? Впервые вижу катьонте, которая сидит с утра без дела.
– Ну почему же без дела. Я тебе яичницу пожарила.
– Вы без госпожи, я вижу, совсем расслабляетесь.
Аяна с улыбкой пожала плечами.
– Мама! – закричал Кимат с лестницы.
Ирселе удивлённо посмотрел в сторону двери. Аяна встревоженно встала. Не хватало ещё катьонте из дома Пай увидеть сына Конды... Потрясающе. Надо было выпроводить Ирселе, когда он пришёл. Клятое чувство вины!
– Я иду, кир Кимат, – послышался голос Луси. – А ну-ка, иди сюда, мой хороший.
Ирселе тоже встал. Он удивлённо посмотрел на Аяну, потом снова на дверь.
– Кир Кимат? У Ондео ребёнок от кирио?
Аяна вздохнула. Гамте! Что же она творит? Хотя... Какая разница, что там у Ондео. У Ондео может быть полная детская детей от кого угодно. Она же актриса.
