– Да. У неё ребёнок кирио. Прошу тебя, не болтай. Репутация и всё такое...
– Понимаю, – кивнул Ирселе, присаживаясь обратно. – Обещаю не болтать. Дому Пай достаточно сплетен, что уже гуляют.
– Я выдаю его за своего, – сказала Аяна, чувствуя, как волна воображения выносит её, качая, на неизведанный берег. – Поэтому госпожа терпит моего прожорливого кота и моё безделье, и даже, представь, позволяет спать в своей мягкой кровати, когда её нет. Репутация актрисы – дело такое... спорное. Но я спасаю её, понимаешь?
– Благородно с твоей стороны, – кивнул Ирселе. – Понимаю, почему о тебе говорят лишь хорошее. Клянусь не болтать.
– Ирселе, а кто говорит обо мне хорошее?
– Все катьонте в доме Пай сказали, как ты заботишься о госпоже, – сказал Ирселе, отпивая ачте. – Я впервые слышу, чтобы капойо отказалась от застолья на кухне и провела весь день в комнате кирьи. Это против традиций, но я понимаю причины. О, прекрасный ачте. Благодарю. И камьер дома Эрке рассказывал среди всего прочего, что ты очень старательная и всегда помогаешь, даже несмотря на то, что ты капойо и можешь, в общем-то, просто заниматься своими делами.
– Ты знаком с Илойте?
– Довольно давно. Я, правда, нечасто...
– Кира, я приехал, – крикнул Арчелл от двери. – Я был у Харвилла, он хочет встретиться с тобой, а Верделл просит пропуск. Кира?
– Кира в отъезде, – сказала Аяна, встречая его на пороге кухни.
– Верделл? – переспросил Ирселе, вставая. – Что?!
– Он... тёзка, – ляпнула Аяна, в ужасе оборачиваясь. – Просто тёзка.
Ирселе стоял, переводя очень внимательный взгляд с Арчелла на Аяну.
– Подожди. Арч, почему ты зашёл на кухню в поисках госпожи?
– Ну... – замялся Арчелл. – Просто...
– Она иногда завтракает с нами, – быстро сказала Аяна, и взгляд Ирселе метнулся к ней.
– Верделл пропал больше трёх лет назад, – сказал он негромко. – Откуда ты знаешь о нём?
– В доме Пай болтали, – пожала плечами Аяна.
– Кира Атойо испытывает неприязнь к нему и к этой теме в принципе. Мы все поклялись не произносить его имя в доме Пай, чтобы она снова не метнула в кого-то поднос с желе. Ты не могла слышать это имя там.
– Это я сказал, – подал голос Арчелл. – Ирселе, что ты тут делаешь? Рано ты заехал. Ты выспался вчера, приятель?
– У тебя не получится заговорить мне зубы, как это получается у твоего кира. Я не люблю быть втянутым в подозрительные дела. Рассказывай, в чём тут дело, или я начну узнавать сам.
– Поклянись, что не скажешь никому, – нахмурился Арчелл. – На крови.
– Арчелл, не надо! – воскликнула Аяна. – Он...
– Клянусь.
– Вот чёрт... Как вы раздражаете меня иногда! Вараделта, неси рум!
Ирселе дёрнулся, сжимая кулак.
– Вараделта? Ваша прачка? – обернулся он к Арчеллу. – Она тут?
– Ваша? – переспросила Аяна. – Что значит "ваша"?
Вараделта вошла в кухню с бутылкой и чистой тряпицей. Ирселе вздрогнул, когда Аяна плеснула ему на ладонь рум, но не издал ни звука, и напряжённо следил, как она завязывает тряпицу у него на руке.
– В одной книге хранилища написано, что линии на руке определяют судьбу, – сказала Аяна, подворачивая уголки тряпицы. – На ваших руках столько дополнительных линий, что сама судьба, наверное, в растерянности, что же вам предназначено. Я как-то сказала кирье Гелиэр, что судьба – это то, что мы делаем своими руками. Но я не имела в виду так... буквально.
– Хранилище? – наморщил брови Ирселе.
– Мой брат...
– Она Анвер, – сказал Арчелл. – Она Анвер и Ондео. И она та, кого он звал тогда, когда мы вытаскивали его из той таверны.
Ирселе слегка побледнел, хватаясь за край стола.
– Это был не крик боли?!
Аяна ошеломлённо смотрела на него.
– Ирселе... Кто ты?
– Он камьер кира Атар, – сказал Арчелл удручённо. – Угадай, которого. Кира, ты пустила в дом незнакомца, даже не поинтересовавшись, кому он служит?
Гамте! Камьер Атар Воло! Аяна почувствовала, как кровь приливает к ушам. Как можно было быть такой неосмотрительной? Ещё бы Пулату за чашечкой ачте рассказала всё о себе!
– Но вы друзья... Я видела и слышала... Он привёл меня к тебе вчера!
– Мы друзья. Много, очень много лет. И он только что поклялся. Но твоя неосмотрительность...
– Я был не в курсе происходящего, – сказал Ирселе, качая головой. – У кира Воло, видимо, есть веские основания скрывать от меня такие сведения. Как мне теперь тебя звать? – поднял он газа на Аяну. – Ондео? Капойо? Кира? Севас?
– Аяна.
Его глаза вдруг расширились, и он посмотрел на дверь.
– Ребёнок Ондео... Кир Конда принял тебя с чужим ребёнком?
Сидящие напротив молчали, и он потёр лицо руками.
– Да нет, не может быть такого. Арчелл, скажи, что это всё один из его розыгрышей. Вы просто дразните меня? Он склонен к таким шуткам. Он подговорил вас? Ради чего?
Молчание длилось одну маленькую вечность, и наконец Ирселе схватил кружку ачте и потёр кончиками пальцев тряпицу на ладони.
– Поэтому кир Воло и скрывает. Я понял. Аяна, я связан клятвой. Не этой. – Он закрыл глаза, задумавшись, потом открыл и заинтересованно глянул на неё, подняв палец. – Я кое-что понял о тебе, но...
Он надолго замолчал, и Аяна сидела, гадая, что он хочет сказать, но он вздохнул, явно передумав продолжать.
