- У них на меня не встанет, твой государь, наверно, привык иметь свиней в своем хлеву, я слишком тощ для него. - Он опасно отвлекся: как бы самому не получить, хватит препирательств. А вот и слабина, морок слишком поддался похоти, туда-то и Киано воткнул иглу. Туман растаял, а наутро Инъямин недосчитается одного из своих высоких слуг.
Дриады уже ждали. В общем, Арриера была права в отношении ревности к девам на Гранях. Но дриадам не нужно ни королевства, ни короны, ни детей, ни подвигов Киано – им достаточно красивого оборотня, смеха и шуток, взаимных ласк. Утром не останется ничего, кроме вуали легких приятных воспоминаний.
Они нашли озеро далеко от оживленных троп, прихватили вина, сладкого, сотворенного из снов юных красавиц и до утра забыли обо всем. Четыре лесные девы и юноша.
Арриера проснулась раньше Киано. Он спал рядом, разметавшись по кровати, а на лице была улыбка, безмятежная и спокойная, от него пахло лесом и вином. Грани! Что он снова скажет ей утром – что гонялся за демонами? С видом дорвавшегося до сметаны кота? Ее муж ищет утешения с призрачными девами, ему не нужна северная принцесса. Так пусть вообще не возвращается с проклятых перекрестков! Арриера ударила Киано по щеке. Закон – нельзя будить и трогать того, кто находится на Гранях, душа может метнуться и пропасть. Королева вскрикнула – сама испугалась сделанного. Однако ничего не случилось, видимо, Киа уже успел вернуться на свою тропу, но проснулся моментально.
- Что случилось, Ри? Что это значит? – он потер щеку, еще не успев прийти в себя.
- Не притворяйся! Где ты был?
Опять скандал… сколько их уже было? Как она не может понять – это не измена телом и душой, это жизнь на Гранях, это совершенно другое. Хотя если бы она утешалась с каким-нибудь Лисом на тропах, он бы, наверно, тоже задумывался. Оправдываться глупо, проще дать высказаться. Не получится.
- Я был на Гранях, ты это знаешь! Или я обязан отчитываться в каждом своем шаге? – С женой не так-то просто сладить. Если она поставила своей целью вымотать мужу нервы, то она этого добьется.
- Я знаю, как ты там бываешь, Киано, я рада за тебя, только там ты живешь, как подобает мужчине – женщины, вино и война. Почему ты так бежишь от реальности, чего тебе не хватает тут? Что есть там такого? Разве тут мало врагов, красивых женщин - раз уж я тебе не нравлюсь, - мало дивного вина?
- Там хотя бы не бьют с утра по лицу! Я мог не вернуться оттуда, ты подумала об этом?! Или тебе так не терпится оставить Сэльве и Нэльве сиротами? Ты нашла им нового отца?
- Я в отличие от тебя, забочусь о своей репутации и не позволяю себе вольностей!
-Ну, так позволь, разве я держу тебя?! Ри, не надо строить иллюзий, ты сама все отлично знаешь, нас связывают с тобой только дети, и ради них мы изображаем любящую королевскую чету! Я неприятен тебе – перекрестками, своей ограниченностью, я невоспитан, дик, я зверь и убийца, я все это знаю, все твои мысли. И мне тяжело жить под твои чопорные речи и воспитание, я не могу существовать в северных рамках, но я отец твоих детей, а ты родила мне их. Нам придется жить с этим и надо научиться как-то существовать вместе, не ущемляя друг друга.
- Киа, ты невыносим! Сейчас ты мне предлагаешь сидеть в покоях и покорно переносить твои измены?
- Ри, это не измена! Ты просто не знаешь, что это такое! Сравни это просто с тем, как ты, например, в прохладу окунаешься в реку, и девы Граней - такая же река: там нет титулов, границ и тварных понятий. Там приняты такие отношения. Мне нужна чужая сила, а им нужна моя. Все просто. Хватит ругани! У меня будет трудный день!
Вообще Киано осознавал свою неправоту, но справиться с собой было трудно. Ночами его манила не молодая красавица-жена, а Грани. Он молод, а юность требует своего, Ри же холодна к нему и слишком зажата. Она привыкла строить жизнь по древним пыльным фолиантам из библиотек Севера. Сказать, что Ри не привлекала его как женщина, было бы неправдой. Но когда тебя одергивают и предлагают следовать приличиям древних в постели – это уже слишком. Лучше вообще не начинать тогда. Да и отношения на Гранях не вызывают ни у кого пересудов, только понимающую усмешку князя Тэррана, когда утром они видятся на Волчьей тропе.
