Все как он и предполагал: вот очередное письмо от гномского мастера, опять эльфы задержали оплату за партию мечей,- такую мелочь можно было отдать и Тахару. Вот письмо от Торгейра, слава их одноглазому богу, запечатанное, а вот и тонкий листок, неизвестно как попавший в папку, но вместо кокетливого приглашения или нарисованного цветка там было то, что заставило Киано сначала замереть от удивления, а потом рассмеяться.
Картинка размером в две детские ладони, отлично нарисовано; видно, что мастер старался и даже не пожалел денег на тиражирование дощечками с краской. Символично – трон в виде собачьей будки, сидящий на покатой крыше зевающий черный пес в ошейнике в виде венца Киано, а цепь на ее шее тянется к сосне, символу Леса, рядом с будкой миска, в которой суетятся маленькие остроухие фигурки. А на другой стороне стихи из древней песни – «Не видать добычи лежащему волку! А победы – проспавшему!». Талантливый художник, надо бы Арриере показать, она любит искусство и наверняка такая картинка про милого супруга ей придется по сердцу. Интересно, сколько таких картинок еще гуляет по Столице?
Вообще-то это не удивило Киано, за время своего правления он видел и слышал уже не раз подобное недовольство – хватало и злоязыких менестрелей, и тех, кто искал спасения в древних временах. Плевать на них, он не золотая монета, чтобы всем нравиться. Но, как говаривал Нарнил, выучившийся в орочьих копях отнюдь не Высокому наречию, болтать языком - не мешки ворочать!
- Ильме! – осанве позвал Киано, но так, что секретарю от ласкового тона государя стало сразу не по себе.
- Слушаю, Лорд! – Ильме явился моментально.
- Ильменас, скажи мне, ты папку мою сам собираешь? – поинтересовался Киано.
Ильменас приготовился облегченно выдохнуть: наверняка Кианоайре сейчас опять будет его ругать, видимо, снова подсунули очередное признание. Не впервые, и не в последний раз. Ильменас, конечно, мог объяснить, как оно происходит, но такое объяснение вряд ли понравится государю. Ну, как можно обратить внимание на бумажки, когда в приемную зайдет прекрасная юная дева и начнет улыбаться секретарю, лепеча про свою госпожу, которая так хочет увидеться с государем вечерком в укромном месте. Но если об этом узнает княгиня Арриера, вот тогда ему, Ильменасу, точно не миновать беды.
- Сам! Никому не позволяю, я принимаю бумагу, смотрю ее и кладу в папку, - как всегда ответил Ильменас.
- Да? – ласково улыбнулся государь, - смотришь, значит? И как оно тебе?
- То есть, мой Лорд? Обычные письма и кляузы; ну, девицы еще как-то умудряются.
- Девицы - это хорошо, - тон государя был уж совсем каким-то непривычным, - а вот скажи, сегодня из них кто заходил?
Заходил, но вот как раз сегодня-то Ильменас и проявил бдительность и развернул настойчивую красавицу с посланием обратно, а перед ней был какой то приморский эльф, с тонкой бумажкой, которую (тут Ильме похолодел) он и сунул государю в папку, не глядя.
- Государь, я отправил ее назад, вместе с бумагой! А что случилось?
- Ильме, - Киано перешел от сарказма к обычному тону, протягивая карикатуру секретарю. – Мне наплевать, кто принес это! Но этот художник должен быть в моей приемной завтра в полдень! Делай что хочешь, и впредь будь внимательней!
- Да, Лорд, будет исполнено – Ильменас растерянно держал в руке листок с рисунком.
- Да, и постарайся все таки не поручать дело Нарнилу или Боргу, я хочу его видеть целым и невредимым, трупов мне не надо. Исполняй!
Вечер, наконец-то можно выйти на Грани. Детей он с собой не взял, было уже поздно, и близнецы сладко спали, тесно обнявшись. Значит, можно позволить себе развлечения до утра. Непременные разговоры и шуточки с дриадами, призрачные красавицы охочи до молодого оборотня, стихии, кружащие рядом и заманивающие хвойными запахами и морскими ветрами к себе, любимые серые закоулки, где ждут мороки, голодные, ждущие живой души. Вот ими-то Киано и займется, а после побалует себя обществом дриад.
Он пересек уже две разделяющие тропы, опасно далеко уходя от своей, обжитой и безопасной, но ему это не помеха. Кровь и дух высшего перворожденного дают ему право беспрепятственного прохода по всем мирам, но не гарантируют неприкосновенности: наоборот, он знатная добыча.
Он зашел в серый туман, проникающий в сознание. Главное - не поддаться мороку, быть сильнее, всего одна уступка - и ты пропал навсегда. Утром родичи найдут хладное тело. На этот раз его ждал сильный противник – наверняка Инъямин знал об его приходе. Схватка будет короткой.
- Ты ждал меня?- ласково мурлыкнул Киано, словно говорил не с врагом.
- Да, – отозвалось эхо, - ты пришел, эльфооборотень, ты не боишься.
- Разве я могу бояться вонючего клочка грязи от орочьей ямы? – Киано старался спровоцировать противника, собирая все нити своих сил воедино.
- Ты наглый, ушастик, я сожру твою душу!
- Подавишься, драгоценный мой! – Игла была готова, главное найти слабое место морока, там, где его нити расходятся.
- А твое тело Инъямин отдаст своим слугам, на потеху, или сам попользуется, мой хороший эльф! - морок продолжал раздражать Киа.
