- Столько же, сколько и проиграть. Никто не знает, что будет завтра, но я полагаюсь на свой разум и волю богов. Мы идем на правое дело, в наших душах нет ничего дурного, и мы сильны, сильнее, чем раньше. Я могу тебе сказать, что никому не дам погибнуть напрасно, а тем более - молодым, но и сам я не собираюсь отсиживаться в шатре.
Споры продолжались долго, но подавляющее большинство было на стороне государя и настало время подвести итог:
- Итак, я благодарю всех за поддержку, и буду ожидать свое воинство в десяти полетах стрелы от западных ворот Столицы в день первого цветения трав. А этой ночью я приглашаю вас на пир во дворце, мы будем прощаться с зимой и ждать весны!
Фиорин посмотрел в уже пустой кубок, взглядом подзывая оруженосца. Он был уже весьма нетрезв, но в эту ночь мог позволить себе такое. Когда им доведется еще пировать? Пировать вот так – на широкую ногу, с плясками прекрасных дев, с музыкой и вином. Даже Киа впервые со своего приезда улыбается, хотя изумрудные глаза похожи на застывшие в своем совершенстве драгоценные камни. Нарнил расслабился и вовсю соблазняет жену приморского градоначальника – хрупкую рыжеволосую эльфийку. Всем хорошо этой ночью, и даже если они победят, вряд ли ее очарование вернется. Новость он уже знал, он остается тут – Киано требуется тот, на кого можно оставить государство, когда государь занимается ратной работой. Имлар сам не захотел вернуть себе обязанности, и крайним оказался снова он, Фиорин. Это он будет метаться от неизвестности и разгребать бумаги, но он не мальчишка, что бежит за конем отца и умоляет взять его на войну. Он будет хранить венец государя.
Киано оставалось еще полтора месяца, и он снова навестил родичей. Письмо с приглашением на присягу новому Волчьему лорду нагнало его по пути в родные пределы. Он вез закутанный в драгоценные меха подарок – гномский меч из голубой стали; говорили, что подземный народ находит в своих горных кручах куски металла, упавшего с неба, и кует из него редкие мечи. Такой меч творится долго-долго, и отношение к нему, как к новорожденному ребенку. За такой клинок можно было купить три десятка северных кораблей вместе с командой и добычей с похода. Киано же он достался тоже недаром. Еще в начале своего правления он был весьма удивлен тем, что, оказывается, у эльфов князю полагается годовое жалованье. Это было в новинку для Киано: он искренне предполагал, что власть дается Хранителями и только по зову сердца, но если за это еще и платят, рассудил экономный оборотень, то пусть так и будет. И за меч он заплатил ровно столько, сколько причиталось ему за пять лет княжения. Цена клинка озадачила Киано - еще тогда, когда он создавал ножны к мечу, не удовольствовавшись гномской работой по коже. Ножны должны быть достойны такого оружия. В своей сокровищнице он отыскал такую редкость, как свернутый кусок кожи серебряного дракона, которые водились уже только в далеких землях. Как он попал в эльфийскую сокровищницу, уже никто не помнил, и Киано не сомневаясь отрезал кусок. На «личные нужды», как пояснил он хранителям сокровищницы, расписываясь в книге выдачи, которую сам же и учредил. Тонкая серебристая кожа была необычайно мягка и в тоже время замечательно сохраняла форму, но Киано старался даже не дышать, когда теснил узор: двух драконов в схватке, причудливо изогнутых, в манере северных художников. На узор он напылил рубиновой пудры, обвел контур черным и рисунок замерцал в серебре кожи. Пришлось наведаться в сокровищницу еще раз – посмотрев на ножны, Киано понял, что крайне необходим и пояс, сделанный в подобном стиле, и на всякий случай забрал себе весь кусок кожи.
А теперь волшебный клинок покоился в ножнах, обернутых песцовым покрывалом. Подарок он вез сам лично, в своей клади: не потому, что никому не доверял, просто ему нравилось ощущать силу небесного металла – грозную и непостижимую. Откуда бралась чудесная сталь, так никто и не знал, и лишь гномам перепадали редкие подарки с небес. А теперь такой меч будет и у Тиннэха.
Киа всегда интересовал вопрос, из чего же сделан Меч Запада? Скромный на вид клинок рассекал любую материю, и его не требовалось точить. Сразу после пира Киано спросили, собирается ли он взять с собой в поход легендарный меч, и он задумался – стоит ли? Все-таки, несмотря на качества меча, это ритуальная вещь, а прекрасного оружия в личном арсенале князя – хоть телегой грузи. Меч Запада – это то, что дороже жизни князя, и претензии темного властелина на этот меч тоже хорошо известны. Ни в коем случае меч не должен достаться ему. Поэтому на следующее утро после пира государь покинул дворец с небольшим свертком, а вернулся лишь к вечеру. На вопрос Борга – где изволил пропадать светлейший князь, невнятно проворчал что-то в ответ. Так правильно, никто не должен знать о том, где находится святыня, пусть груз тайны ляжет только на плечи Киано и лучше святыня будет сокрыта в земле эльфов, чем достанется злу.
