- Не хорони меня раньше времени, - прохрипел Киано, давясь кровью, - правильно они ушли, а я неудачник и идиот. И сам в заднице, и вас туда же привел. Какого ты рванул за мной? Ты же видел, что там?
- У тебя бред, что ты несешь, Киа?! Мы должны были помочь тебе, но не сумели. Да и без магии там не обошлось. Они вели нечестный бой. Нерги ударил раненого.
- Ты смеешься? Какой честный бой? Акс, а что остальные, Тахар, Вигельен? Вы тут?
- Да тут мы, – голос Тахара, – куда же я от тебя денусь. Виг, правда ранен, спит сейчас. Я тут осмотрел камеру, мы по-другому прикованы, не как ты, посвободнее, ну так мы и не князья… Пока дело плохо, Киа. Дыр тут нет, а на колдовство и Грани стоит щит. Мы беспомощны как смертные младенцы. За этой камерой следят люди; мы уже трое суток тут, как я понял, по караулам. Двое тобой занимаются, а один жратву разносит и пинки раздает. Вон, кстати, вспомни про дерьмо, тут и оно. Топают сапожищами.
Дверь в камеру отворили, скрипнули ржавые петли. Действительно, вошло трое. В тусклом свете их факелов Киано разглядел в них смертных. Точно, южане. Продавшие души злу предатели. От тройки отделился один, направился к нему, высокий бородатый мужчина. Киано плохо помни,л как разбираться в возрастах смертных, но этот явно был пожилым и сильным.
- Ахмед! – позвал смертный – воду дай. Эльф-то наш очнулся, себе на горе. Лучше бы мертвым притворился. Что, тварь остроухая, хреново тебе?
- Я еще на твоей тризне в бочку с вином нассу, вонючка кривоносая! – отозвался Киано, сплевывая кровь прямо на длинные полы ватного халата надсмотрщика.
- Вай, Ахмед, смотри какой грубый эльф, да? - смертный в отместку грубо рванул бинты на груди и Киа закусил губу, чтобы не вскрикнуть, - Едва очухался, тут же хамит! Нехорошо, эльф, нехорошо Гилани хамить, запомни это, да!
Гилани, содрав бинты, протер грудь Киано, который не мог даже двинуться от боли, и лишь только презрительно сощурил глаза, раствором, от которого защипало кожу и потекли слезы.
- Совсем невоспитанный эльф, да? – Гилани разговаривал почти сам с собой, ибо напарник его был занят раной Вигельена, которого растолкали пинками, а третий, повесив факел на стену, шлепнул из котелка, принесенного с собой, прямо на пол какой-то бурой массы, воняющей гнилой капустой, и рядом поставил кувшин. – Ничего, государь Инъямин тебя воспитает, эльф, ты у него на коленках ползать будешь, говорить: «ай, отпусти меня, государь, все что хочешь сделаю?», хрен тебе эльф, не отпустит он тебя, да. Наизнанку тебя вывернут, шкурку перетряхнут, найдут все ценное, и в ров с ящерами спустят. И все, нет эльфа.
- Скажи, любезный, - стараясь не заскрипеть зубами, спросил Киано, - ты раньше до этого свиней пользовал да своего государя? Разница, как я помню, небольшая.
- Ахмед, вай, какая жалость, что государь трогать его не велел, да?
Ахмед, видимо, привык к говорливости своего напарника и молчал, но на этот раз повернул голову.
- Жалко, да? А красивый эльф, смотри, какой красивый эльф, - Гилани бесцеремонно ощупывал Киа, хватая его за подбородок, шею, живот, – глазки зеленые, стройненький, худенький, узенький небось. Не отдаст нам его государь, очень жалко, да? Давно я эльфов не имел, жаль, дохнут быстро. У Гилани на эльфов воооот такая дубина есть! А что у тебя есть, эльф, я посмотрю, да?
Южанин скользнул ладонью к паху Киано, внутрь набедренной повязки, сдирая ее. И Киа инстинктивно, забыв про раны, молниеносно ударил здоровой ногой в пах смертного, вложив в этот удар всю выхоленную за столетия жизни ненависть к мужеложцам. Гилани откатился с воплем, согнувшись, а равнодушный Ахмед рванулся к эльфу, ударив Киано в лицо. Киа захлебнулся кровью, и звоном цепей рванулись Аксимар с Тахаром.
- Засунь свою дубину в задницу Ахмеду, авось со свистом пролетит! Когда эльфов нет, вы овцами перебиваетесь? – несмотря на удар, Киано словно задался довести тюремщиков до белого каления.
Но Ахмед держал его крепко, пока Гилани возращался в себя.
- Твоя удача, остроухая тварь, что Инъямин запретил тебя трогать! - Гилани все-таки вернулся к врачеванию побыстрей наложил бинты на руку и перетянул раненое бедро. – Одно радует, поганая у тебя на заднице рана: даже если не сдохнешь, хромать будешь! До встречи, эльф!
Факел потух, и дверь закрылась.
- Киа, ты доволен? Чего ты добился? - Тахар уже понял, что государь совсем не собирается на тот свет.
- Удара в морду. Или ты хотел, чтобы они трахнули меня прямо здесь? Я хочу поскорей увидеть Инъямина. Я не собираюсь тут сидеть, Тахи, или я отсюда выйду, или сдохну. Как я понимаю, вероятнее второе. Но я сделаю это громко, а лучше прихвачу кого-нибудь с собой из них.
- На кой тебе Инъямин, не терпится? Я лучше предлагаю пока подумать, как отсюда выбраться.
