Нерги, однако, не поддержал брата, разглядывая пленника. Киано поймал его взгляд, спокойно-любопытный: так разглядывают необычного зверя, наблюдая за его поведением и повадкой.
- Я буду тебя пытать, волк, сам. Пока ты не скажешь мне все, что я захочу узнать.
- Что, вы настолько обеднели, что нет средств нанять мастеров, или это тебя возбуждает?
- Мне просто хочется с тобой поговорить, волк.
- Вас вроде двое, или мне кажется? Вот и поговорите, а я хочу спать. Закройте дверь с той стороны.
- На том свете выспишься, волк! У нас есть к тебе один важный вопрос, и мы вытрясем из тебя ответ на него. А если не мы – то сам властелин.
- Какая честь! Просто всю жизнь мечтал увидеть! Однако вы мне льстите, сколько персон по мою скромную душу! Что же вас так интересует?
- Твой клинок. Так называемый меч Запада. Все просто, волк. Мы тебе - твою поганую жизнь, а ты нам - обрубок железа и свой ключ к нему.
- А мои воины?
- Что твои воины? – поднял бровь Инъямин.
- Здесь находятся трое моих воинов.
-Ааааа! Ты про этих! Ну ладно, пойдут тебе в довесок, и все.
- И все? Ну тогда не беспокой меня по пустякам, …тебе в зад, а не клинок. Этой мой первый и единственный ответ.
- Ты так уверен в этом, волк? Или ты все-таки эльф? Я думаю, что после того, как ты встанешь на ноги и увидишь мои подвалы, ты запоешь по-другому.
- Ты еще и думаешь,- удивительно! Ну-ну, посмотрим, что ты мне потом предложишь. Я намерен хорошенько поторговаться.
- Я тебя предупредил, волк.
Больше им разговаривать было не о чем, и Нерги с Инъямином ушли, причем последний едва сдерживался, чтобы не хлопнуть дверью.
- Я ему покажу «клинок в задницу»! Наглая маленькая тварь! Я его пущу по кругу между орками и пока у него не будет занят рот, он мне все расскажет! – Инъямин бесился в своих покоях, а Нерги лишь недоуменно пожимал плечами.
Так значит, вот как выглядит первый мечник Запада, этот невысокий тощий эльф, лучший мастер. И странно поверить тому, что хрупкий, изящный, больше похожий на восточного наложника мальчишка – государь Запада, прославленный государь Запада. Эльфы - дураки, они всегда были падки на красивое личико, а волк хорош собой, тут не поспоришь с менестрелями. И даже в камере, грязный, покрытый кровью и синяками – он был похож на гордого зверя, попавшего в клетку с полудохлыми крысами. Но зубки он показал. Даже его братец растерялся. Нерги было откровенно наплевать на меч Запада, его лишь интересовало - действительно ли эльф устоит перед пытками и ужасами плена? Или это лишь пустые слова гордости пленника, у которого больше ничего не осталось? Если выстоит – тогда, он, Нерги будет еще больше гордиться тем, что пленил западного государя. Стойкость врага всегда красит славу его противника.
Хорош братец! Инъямин швырнул в стену хрустальный бокал, стекло рассыпалось искрами. Две радости в жизни – повоевать и совокупиться. Все равно с кем, лишь бы нравилось. Правду говорят при дворе - Нерги думает мечом и головкой. Вон как пялился на волка. А мог бы и поддержать своего брата-государя,- слишком уж наглый оборотень язык свой распустил. Ничего, посмотрим, как он в пыточной орать будет. И уж тогда похотливому братцу совсем не понравится то, что останется от полукровки.
- Откуда ты взялся, эльф?! – старый трактирщик-гном поставил перед Иррейном стакан с вином и жареное мясо. – Ты разве не знаешь, что у вас война? Что ваш князь увел за собой в поход войско, мой внук тоже в этом войске, а значит эльфы победят темных! Да чтобы с моим внуком - да не победили? Быть того не может.
Но Иррейн уже не слушал гнома - новость ошеломила его. Киано ушел воевать, Имлар отправил еще одного родича на верную смерть! Он отослал Киано. Тот смущенный сверкающе юный мальчик, которого он запомнил, ведет войско на черную твердыню.
- Да и князь ваш не таков, за ним столько славных дел вьется, что я уж песен наслушался. У меня лучшие менестрели поют, послушай вечером, эльф. Всем ваш Киано славен – делами, красой и мужеством. Уж такой-то точно победит, – гном продолжал свой монолог.
Вот значит как. Это он, Иррейн, отстал, утратил время среди мертвых. А мальчик вырос и превратился в славного мужчину.
- Только уж судьба больно несчастливая у него. Чего он в этот-то поход пошел, знаешь?
- Расскажи. – откликнулся приморец.
- Семья его погибла. Он женился на северной красавице, да, ходят слухи, не любили они друг друга, но двое детей было. Близнецы-мальчишки, все в отца да мать. Такими сыновьями гордиться можно. А тут вздумалось королевне север свой навестить, отца-мать повидать, осенью и поехала. Дурная баба, кто же осенью на север-то несется? Да и князь ваш отпустил ее зря. Погрузили они сундуки с богатством, сыновей он обнял, да так больше и не увидел. Буря случилась, едва им до дома чуть-чуть оставалось. Кианоайре так убивался, что эльфы уж готовились и его хоронить. А весной в поход этот пошел, видать, места себе найти от тоски не мог.
