- Ирне, - Киано разлил пахнущее смородиной вино по кружкам, - мне надо тебе кое-что рассказать. Помнишь, я обещал, что буду рассказывать это частями. Так вот, так не получится, придется все и сразу, иначе мы оба совершим ошибку.
- О чем ты, сердце мое? – Иррейн внимательно посмотрел на Киа, - если тебе тяжело или не хочется, не рассказывай, я не хочу лезть тебе в душу.
- Придется, Ирне, я не хочу причинять тебе мучений и не хочу, чтобы ты ошибался на мой счет. Я не хочу, чтобы ты любил выдуманный образ - ты же почти ничего не знаешь обо мне. Я расскажу тебе всю правду, но не для того, чтобы ты пожалел меня или плюнул от отвращения. Просто с моей стороны нечестно обманывать тебя.
- Нет, в клане скупо говорили. Я знаю, что у тебя нелады с Имларом из-за матери. О каком обмане ты говоришь?
- О многих, Ирне. Ты о таком, наверно, даже и не слышал. Ну так слушай историю с самого начала, она будет долгой.
Ни для кого, наверно, не секрет, что оборотни и эльфы не очень жалуют друг друга - из-за права Граней. У эльфов его почти отняли, а оборотни ничем не провинились перед властителями, но этого хватило для холодной нелюбви. Ну, так и жили, сталкиваясь раз в сто лет в Гранин. Ты же знал мою мать? Говорят, она была довольно вздорной принцессой, и вместо того, чтобы воспользоваться переходами, она решила поехать землями. Я уж не знаю, каких родичей она навещала, что пришлось ехать через волчьи земли. Я даже подозреваю, что мой отец и она сговорились еще на Гранях, но я даже не спрашивал - Тэрран, боюсь, мне не расскажет. Ну так вот, она заехала в волчье Логово, да так и осталась погостить. А когда вернулась домой – оказалось, что беременна. Это была гроза в банке с мышами. Никто не знал, кроме Имлара, Эвинваре и его брата, ну и Фиорина, конечно. Фио еще в этой истории отличится не раз, кстати. Подлей еще вина. Тэррану они ничего не сказали, а выход на Грани маги заблокировали. Она родила ребенка, то есть меня, и это оказалось совсем некстати и Имлару, и другим родичам. И они приняли замечательное решение – отдать меня в смертные земли, сразу после ее смерти. Помнишь людскую легенду о том, что сиды подменяют детей? Так вот меня они просто подбросили. Это поручили Фиорину, и именно поэтому мне поначалу было с ним так трудно. Он был закрыт и мрачен. У него есть замечательное качество, которое он ненавидит в себе. Он исполнителен; каков бы ни был приказ, он его исполнит, потому что дал слово. Часто вопреки собственному мнению, ибо он живет государством и верностью своему Лорду. Имлар совершил роковую для себя ошибку: отдал мне вернейшего своего вассала. Фио, когда приехал в Логово впервые, едва мог разговаривать со мной, из него нельзя было выжать улыбки или доброго слова. Я потом узнал, почему – он мучился виной. Ему было легче убеждать себя, что он не заслуживает моего прощения. Но мы потом поговорили начистоту. Теперь я верю Фио, как самому себе. Ему стало легче, и он освободился от идиотских приказов Имлара. Ну так вот, Фио отвез ребенка на смертные земли, хотя хотел просто подбросить в пограничное поселение. Но высокая политика, мало ли чего в будущем. Он не знал, что была за семья, куда он отдал меня. Я прожил там двенадцать лет, не самых лучших в жизни. Рабочие руки всем нужны, вот, наверно, потому и меня не убили,- я рос с детьми рабов и выполнял ту же работу. В меня кидали камни, как в того волчонка, и я не раз жалел о том, что не умер при рождении, вместе с матерью. Потом меня продали как смертного раба, на рынке. Знаешь, я никогда этого не забуду: я стоял на помосте, дрожал от холода, а смертные рассматривали меня, как диковинку. Надо же – эльф! Меня купил за несколько монет, в цену двух баранов, купец-караванщик. Для постели - в тот же день изнасиловал, и так пошло дальше. Два года я был подстилкой для пьяной круглоухой свиньи. Я почти не пытался сбежать, некуда, и не знал ничего о свободе. Вообще. Я с детства привык выполнять чужие указания. Сказали почистить котел - я чистил, сказали встать на колени - я вставал. Иначе били. Хочешь посмеяться?
- Ты пьян? Чего тут смешного? - опешил Иррейн.
