- В плену мне было из-за этого легче. Я же ничего не соображал вообще, а тело помнило. Хотя купец был скотиной по сравнению с Нерги. Нерги был мастером в постели. Ну, пока речь не о нем. Я два года валялся под человеком. Потом, я уже не помню, за что, меня решили наказать. Хотя и раньше наказывали, за разное. Он меня привязал к телеге и стал кнутом охаживать. Было очень больно. В этот момент на него напали. Я даже не запомнил, как и что. Меня подхватили - и на коня. Хотя лгу, помню я все. Но не скажу. Да дай ты еще вина, у нас две бутылки! Помнишь, у нас упоминали имя такое – Сигмар? Жаль, я потерял знак его рода. Это был северный наемник. Они там у себя почитают сидов, и он заступился за меня, забрал от купца. Он вылечил меня, одел, избавил от рабского ошейника, первого в моей жизни. Я даже тогда почти не разговаривал, не умел и боялся. Всех. Я про это еще не раз скажу. Он, наверно, был первым, кто любил меня. Он никогда не говорил об этом впрямую, но я чувствовал. Полгода, наверно, я его ближе двух шагов к себе не подпускал. Несмотря на то, что он заботился обо мне и защищал меня. Он понимал, что я не со зла. Он даже не тронул меня, хотя хотел этого и имел полное право. По всем законам. Он только волос касался и целовал в губы, легко, за плечо мог взять. Если ты думаешь, что я сейчас буду рассказывать о любовниках, то почти не ошибаешься. Потом мы спали вместе, просто прижавшись друг к другу. Мы скитались по землям, он торговал мечом и смотрел, чтобы меня никто не обидел. Его изгнали за убийство, а срок почти подошел к концу. Можно было возвратиться домой, но почему-то я боялся любого упоминания об эльфах, хотя не видел ни разу никого из них. Он хотел поручить меня северным сидам, я бы тогда познакомился с собственным тестем еще ребенком.
Мы долго скитались, я носил глухой плащ, хоть и выглядел не как при дворе, и похуже, чем сейчас. Но все равно - пялились и задавали вопросы. Я не отвечал, а Сигмар всех посылал к троллям и дальше. Он-то и начал меня обучать бою на мечах. Это его школа, Борг потом сильно удивлялся, откуда я такие приемы знаю. Я уж не помню, чего мне не хватило. Но мы как-то разругались в пух и прах. Точнее, Сигмар хотел мне умные вещи пояснить, а я уперся как баран. Он знал, что не вечен, все-таки он смертный. Он хотел научить меня выживать, а я вцепился в него, как клещ в собаку. Он хлопнул дверью, а я ушел в город, в чем был. Это мы в гостинице жили, он в трактире был вышибалой. Я ни мечей не взял, ни плаща. Пришел в порт, стал спрашивать, какие корабли идут на Запад. Податься просто было некуда. Я тогда заикался сильно, да и говорить было трудно, зрелище еще то. Представь себе, эльфенок-дурачок в людском городе. Кораблей не было. Тогда я пошел к караванщикам, по старой памяти, Изира вспомнил. Уж как меня те убеждали, что прямо вот сейчас пойдут на Запад! Деваться было некуда, я пошел с ними. Потому что забыл и привык жить за спиной Сигмара. Мы подходили к Гранин,- это, наверно, около двух дней пути. Это я потом уже узнал, что Запад в другую сторону. Вечер, костер, они пили какую-то настойку на пшенице, редкая мерзость. А мне связали руки. Не буду говорить, что было позже.
Видишь вот это? – Киано отодвинул волосы, показал на кончики ушей, – так вот, если бы не магия отца, их бы так и не было, одни ожоги на срезе. Я их той ночью лишился. Меня нашел патруль с Гранин – голого, избитого и оттраханного. Они возились со мной долго. Выхаживали всей крепостью, я потом узнал, чего это им стоило. Лекарь не отходил от меня, а я орал при каждом прикосновении. Даже раны не могли перевязать.
Я выжил,- я вообще живуч как собака, даже Инъямин удивлялся. Ты не смотри, что во мне кости одни. Полукровки - они крепкие.
Потом какой-то умник догадался, что я оборотень еще, и они стали думать, что со мной делать. Потому что с эльфом проще, а волков боялись. Пришлось им ехать в Логово. Это было после того, как некий Тиллаэль, при Имларе советник такой был, еще кроме Фио, притащился в Гранин и выдал там при мне всю правду о моей матушке и о том, что надо было давить меня в колыбели. В этом он, конечно, был прав, я часто был с ним солидарен. Но тогда - он воспользовался осанве и кинул в меня своей ненавистью. Мне хватило этого, чтобы ослепнуть и почти подохнуть, все труды лекаря пошли прахом. Я просто умирал на глазах у них.
Остальное мне потом рассказали. Пока я валялся в беспамятстве, Нарин привел отца, Мейлина, еще там как-то очутился Сигмар, это я сам уже помнил, и он нашел своего северного целителя. Потому что требовалось переплести феа. Оно разрушалось с рождения. Ребенку нельзя быть без матери. Там совсем немного оставалось, все нити уже рвались. Они сплели его наново, и отец забрал меня в Логово. Он хорошо расплатился со смертными, но не деньгами, они жили долго и без бед.
