Я никогда не прощу Инъямину ошейника, второго в моей жизни. Третьего не будет. Они так хотели получить этот меч, Ирне,- все только из-за него. Хотя Инъямин хотел поглумиться надо мной из-за Гранин. Меня пытали, а они стояли и смотрели. Вдвоем с Нерги. Инъямин наслаждался криками и кровью, а Нерги молчал и смотрел. Потом меня привели к черной мрази. Ирне, помнишь, в книгах написано про древнего героя, которого приковали к скале? Я знаю, что он испытал. Все, что было раньше – просто шорох в темной комнате. Меня вывернули наизнанку, - все мои страхи и тайны, выкручивали душу в тисках по капле, я был открыт всем демонам тьмы, и они делали со мной, что хотели. Потом был ошейник и Нерги. Я помню все. Я бы убил его еще раз, и не за то, что он насиловал меня, хотя это было не совсем насилие. Он играл моим телом, словно искусный музыкант на арфе. В постели он был богом, одаренным самими властителями, нет такого, чего бы он не знал. И он понял, как заставить меня отзываться. Он ни разу не причинил мне боли, не ударил меня, не унизил. Он ухаживал за мной, словно за любимым зверьком, спал со мной, расчесывал мне волосы. Один раз он просто порезал мне спину, и я наслаждался тонким лезвием, едва его чувствуя, татуировка тоже была безболезненной. Он много разговаривал со мной, - знал, что я запомню. Он говорил глупости, но часть была правдой: про то, что я ничего не стою без своей красоты и что она мое проклятие: никто не видит того, что скрыто под ней. Он жалел, что я в ошейнике и что он не встретил меня раньше. Ирне, он знал все точки моего тела, заставляя искать его ласк, я не мог уже без того, чтобы он не взял меня снова и снова. Он не гнушался ласкать меня в таких местах, что сказать неудобно. Что я несу? Стыда у него не было вовсе. Но мой разум противился, я ненавидел всех тех, кто желал меня, мужчин, и ненавидел себя, за то, что мне нравится. У меня не было выхода – я убил его, чтобы заглушить пожар в себе. Жалко, что мы не забрали тех клинков, ну ладно, пусть хранятся в Аркенаре. Ну вот, в общем-то, и все. Остальное ты знаешь. Ну, теперь-то вино точно кончилось?
- Кончилось, - мрачно ответил Иррейн, - ничего не осталось. Скажи, Киа, для чего ты рассказал это все? То, что ты сейчас наговорил, это страшно. Невозможно кому-то вынести такой ужас, не искалечив души. И страшно, потому что ненавидишь сам себя. Кто убедил тебя в том, что без своей красы ты бесполезен и не нужен никому? Нерги? Нерги мертв. Забудь о нем и сведи эту проклятую татуировку.
- Ты ревнуешь, Ирне? - Киа был уже заметно пьян,- нервное напряжение и крепкое вино сделали свое дело.
- Можешь сказать и так, я ненавижу его. Он касался тебя, а я не могу.
- Почему, Ирне? Ты думаешь, что я шарахаюсь от тебя потому, что мне жалко повернуться к тебе голой спиной и доставить радость? Нет, но стоило тебе воскресать из мертвых, чтобы спать со мной? Ирне, меня насиловали сотни раз: купец, наемники, бандиты, орки, Нерги. Я не могу отдать тебе такой истрепанный подарок. Ты заслуживаешь лучшего. Мне же просто стыдно.
- Нет, Киа, я коснусь тебя только тогда, когда ты захочешь этого сам. И не иначе. Я не имею никакого права трогать тебя или просить о том, что тебе противно. Я вижу тебя, я грею тебя ночью – это уже чудо. Я не мог надеяться на это. Ты со мной.
- А кто тебе сказал, что это мне противно? Нерги мне показал другую сторону – когда можно выть от удовольствия и страсти.
- Ты можешь хоть час не вспоминать Нерги? Нерги пользовал тебя как вещь. Арфу не спрашивают, когда на ней играют. И неважно, ребенок ли это балуется или играет музыкант. Твоя беда в том, что ты ненавидишь себя и пытаешься сделать так, чтобы я оттолкнул тебя. Если ты думал, что я люблю балованного принца из рода Имлара, то ты сильно ошибаешься. Было бы так - меня бы не вытряхнули из серого мира, не заставили бы тащиться с Тэрраном, выслушивать его насмешки. Я бы просто пополнил число наивных дураков, погибших от неразделенной любви. Мало ли их? Да, я увидел тебя таким, я был поражен твоей красотой. Я ничего не знал о тебе, хотя пытался узнать, а советники ловко уворачивались от вопросов. Твой Фиорин вообще послал так далеко, что можно было заблудиться по дороге. Такая судьба, как у тебя, выпадает не каждому, и мы не творцы ей,- так играют высшие силы, и зачем-то они столкнули нас вместе. Я раньше молил богов, чтобы они отвернули меня от тебя, а сейчас я боюсь расстаться с тобой даже на миг, особенно после твоего рассказа. У тебя чудесная воля к жизни, ты же смог выжить после всего и не сойти с ума, этим можно только восхищаться.
- Хватит красивых слов, Ирне - мы сейчас говорим о плотском? Просто о желании.
- Ты убежден в том, что я просто хочу переспать с тобой, ищу твоего тела? Я не скрою, хочу. Но не имею права. Я никто для тебя и не могу навязывать своих желаний. В конце концов, это я признаюсь в любви, а не ты.
Киано встряхнул головой, стараясь справиться с головокружением.
- А что ты скажешь, если признаюсь я? Вот тут, сейчас.
