Эльфы, как и сговаривались ранее, изобразили самый надменный вид, который только можно было принять их расе, славившейся своим высокомерием. Разоделись они тоже на славу. Иррейн был в двух рубахах, нижней из тончайшего шелка, верхней льняной с богатой вышивкой, выглядывающей из-под легкой эльфийской сверкающей кольчуги, золотые волосы свободно падали до середины спины, перехваченные лишь обручем на лбу. Синие пронзительные глаза смотрели холодно и надменно, талия была перехвачена роскошным тисненым поясом, меч в отделанных серебром ножнах - эльфийский воитель из легенды. Киано же предпочел не демонстрировать западное происхождение: обмотал косы полосками из куньих шкурок, вместо родового меча взял меч Запада, а на себя одел темно-зеленые рубашки. Энвер вообще выглядел как смертный наемник, если не считать презрительного лица и глаз, в которых стояло все презрение древнего эльфийского народа к жалким людишкам.
Офицеры медленно шли вдоль строя, разглядывая каждого из солдат, словно выискивая преступника, остановились перед эльфами, глядящими сквозь них.
- Орнар, кто это? Чего тут делают остроухие? – спросил один из офицером ломким голосом недавнего подростка. Он и вправду был очень молод, хотя накладки на его поясе свидетельствовали о чине.
Орнар даже не показал, что думает об офицере и его матери, и с учтивой улыбкой на изрезанном шрамами лице представил эльфов:
- Это наемники из седьмой десятки. Один отличный лучник, другой мастер меча, а третий умен.
- Так это он, наверно, летопись сделал? Что ж, ничего-ничего. – И офицер пошел дальше.
Вечером для проверяющих устроили пир, и, по мнению Камаля и Нэша, именно ради него-то и была проверка. Утром их погрузили в фургон и поручили заботам денщиков, дабы господа офицеры не захлебнулись в пьяном сне.
- Отлично! Великолепно! Господам штабным крысам все пришлось по нраву, - радовался перед строем Орнар на следующее утро, - а значит, есть надежда. Особо отмечу тебя, эльф, - он указал пальцем на Иррейна, - молодец, расстарался, они чуть от зависти не обосрались. Небось, и прочесть-то не смогли! Значится так, послезавтра для твоей десятки два вольных дня, вне очереди! Все могут быть свободны.
Киа и Иррейн не знали, зачем им два свободных дня – пьянка в деревенском трактире их не привлекала, прелести крестьянских красоток – тоже, и они решили уехать далеко в степь, побыть вдвоем.
- Ирне, Киа, - Энвер был готов уже ехать в деревню, - поехали со мной, делать вам тут нечего, в следующий объезд и так вдвоем поедете, а у меня невеста, вот с ней и познакомитесь. Два дня в женском обиходе будем, да может, она еще и подруг приведет! А у меня сын через месяц будет, а к зиме и свадьбу сыграем!
Киано хотел отказаться, но родич выглядел столь счастливым и искренним, что он так и не решился.
- Ты сердишься на меня? - спросил он Иррейна.
Эльф пожал плечами.
- На тебя? Смеешься? Поехали в гости!
Невеста Энвера оказалась настоящей красавицей. Высокая, пышная девица с роскошной косой была уже вдовой, с первым мужем не нажив детей. Она едва успела выйти замуж, как мужа призвали в солдаты, так он и сгинул. И только переступив порог аккуратно выбеленной маленькой избушки, Киано понял выбор Энвера. Ни один эльфийский дворец не смог бы сравниться с этой крестьянской избой по уюту – тканые коврики с нехитрым узором были прекраснее самых роскошных шерстяных ковров, простая глиняная посуда привлекательнее серебра. В этом доме хотелось жить, растить детей, заниматься любимым ремеслом. Нарани – так звали невесту Эвинваре,- сразу расположила к себе эльфов радушием и неподдельной добротой. Киано, как племянника ненаглядного Энвера, расцеловали в обе щеки, а Иррейн удостоился крепкого объятия. Нарани была на последнем сроке беременности, и Киано уже знал, что будет девочка, и не через месяц, как рассказал Эвинваре, а ровно через две седмицы. Нарани усадила гостей за стол, хлопоча возле печки, а Киано наблюдал за своей будущей теткой.
На Границах тем, кто был женат, полагались лишние вольные дни. Наемник имел право ночь и день в седмицу проводить с семьей. Деревенские девицы вовсе не возражали против таких женихов – три золотых монеты воинского жалованья для крестьян были богатством, а мужики уж точно попадались справные. Но наемники редко оседали на заставах надолго, самое большее на несколько лет, а после искали счастья по другим землям. Король Хэссан предусмотрел и этот вариант: если женатый наемник хотел уйти, то он отдавал жене жалованье за год, а если бежал с заставы – объявлялся дезертиром. Поэтому женились редко и уж те, кто точно хотел жить на одном месте, устав от приключений.
Нарани была красива, и многих бы эльфийских красавиц, не сомневаясь, заткнула бы за пояс. По крайней мере, мужской глаз отдыхал и на пышной груди, и на волнующих округлостях. Как говорили те же наемники – «есть за что взяться!». Длинная толстая коса доставала почти до колен, большие карие глаза смотрели на своего жениха с любовью, и Киано оставалось только порадоваться за родича.
