Киано раздражался каждый раз, как видел чужие взгляды на своих шрамах и татуировке. Чего разглядывать, своих, что ли, мало? Да и знак Нерги многие видели на знаменах. Убрать проклятый рисунок было никак нельзя, при малейшем воздействии на него рука немела, и Киано едва не выл от боли. Избавиться от нее можно было только одним способом - отрезать все, по плечо. Но хуже рассматривания чужих ран были взгляды, которое он ловил, брошенные украдкой на Иррейна. Шрамов и ран там не было – абсолютно гладкая и чистая белоснежная кожа, и только Киано знал, как она нежна и шелковиста на ощупь. А другим незачем это знать и не нужно об этом даже мечтать. Но взгляды недвусмысленны, и только сам виновник не догадывался об этом - то ли с высоты роста не замечал, то ли просто потому, что не думал о таких вещах.
Конечно же, беловолосый эльф заслуживал любования, да и посмотреть было на что: кубики пресса на твердом животе, стройное тело, бледно-золотые волосы. Однако Киано понял бы восхищение женщин, но не наемников, среди которых мужеложство было непрощаемым пороком.
И так наступил очередной банный день, отвертеться от помывки не было никакой возможности, да и после утренней тренировки следовало не только смыть пот, но и помыть волосы.
Наемники, пересмеиваясь и отпуская сальные шуточки, раздевались в предбаннике. Сразу запахло недельной свежести портянками, потными рубахами; все это складывалось в мешки и отправлялось в деревню прачкам, и только эльфы стирали за собой сами. Киано никому не хотел доверять рубах с вышивками, сделанными Арриерой и Илисиэль, особенно он берег изумрудную льняную рубашку, расшитую узором в виде волчьих следов. Она была уже в латках, но расстаться с этой вещью он был не в силах. Иррейн тоже не любил чужих рук на своих вещах, а Энверу было все равно, но разве трудно присоединиться к родичам?
Киано переступал босыми ногами - пол был уже горячим, его щедро полили водой еще Орнар с комендантом. Он ругался на неудачный мыльный корень – мало пены, а тереться почти голой лыковой мочалкой не хотелось. Сразу вспоминались роскошные купальни Логова: бассейн из черного мрамора с подогреваемой водой, отведенные для домашнего водопада трубы, лохани из пахучего дерева. Киано любил набросать в почти кипящую воду трав, настоев и погрузиться в мокрое подобие луга. В такой бочке можно было мокнуть часами, нежа кожу и волосы. Пятки и локти становились мягкими, а волосы пахли полынью и хвоей. Потом можно было поплавать в бассейне, посидеть на бортике, попивая легкое вино, завернуться в мохнатое теплое покрывало. Обычно на такую помывку у Киано уходила половина утра, но и торопиться было особо некуда.
Тут же все тоже особенно не спешили, но разница была несравнима? Киано тщательно проверил шайку на предмет чистоты – наемники особенно себя не утруждали промыванием посуды после другого отряда.
Он уже почти закончил мытье и оставался последний шаг: окатить себя из бадейки и выжать волосы. Но его окликнули:
- Эй, дивнюк, а что это у тебя на плече?
Геран. С ним Киано старался не сталкиваться. Полукровка, по его мнению, крепко не дружил с собственной головой – более озлобленного на весь мир существа ему видеть не приходилось. А ведь по рассказам солдат ничего особенного, кроме смешанной крови, с ним-то и не случилось.
- Еще раз, для тех, кто ни разу не слышал, – металлическим голосом произнес волк, - это знак Нерги Темного, который был мне нанесен в плену. Все слышали? Еще один вопрос по этому поводу, и я не буду отвечать вежливо.
- Да неужели в плену? А я еще слышал, что такой он своим наложникам в гареме ставит.
Наемники заржали - на страшненького эльфа Киарта и баба-то не всякая польстится, а не то, что другой эльф, да еще мужик. Да и пристрастия Нерги были известны по всем землям: он любил красоту.
- У тебя больная фантазия, коновал. Давно не было женщины? Сходи к своей кобыле! – процедил Киарт, борясь с искушением прямо сейчас заехать лекарю в морду.
Наемники с интересом наблюдали за ссорой – за свои слова Геран вполне мог схлопотать нож в живот, неужто эльф стерпит? Хотя огрызнулся он ловко, ишь, знахаришку перекосило.
- Что, эльф, вспоминать неприятно? А хотя есть еще один вариант – ты мог быть воином Нерги, а что? История твоя темная, не каждый такой байке поверит.
- Тебе не кажется, живодер, что я не собираюсь оправдываться перед тобой? Или тебе жить надоело?
- И что ты сделаешь, эльф? Тебя так задело за живое? На воре и шапка горит?
И без того маленькое терпение Киано лопнуло, и раньше, чем кто-то из наемников успел сообразить, он бросился на Герана, извернувшись так, что лекарь получил пяткой по лицу, охнул и сел, а Киано очутился сверху. Противники покатились по полу, и только тогда воины опомнились. Иррейн моментально скрутил Киано и прижал к себе, не давая вырваться. Единый, сколько силы в этом хрупком теле, трудно удержать!
- Тихо, прекрати! - рявкнул он прямо в ухо Киано.
