Киано перехватил сулицу, молниеносно вытащив ее из мертвого тела кочевника, метнул в пожилого мужика в шапке с хвостами, попав ему в сердце. Осталось шестеро, лишь бы не подоспели остальные. Он скатился с коня, не позволяя попасть копьем в себя, и Сердце Ветра проложил себе дорогу на волю – не каждый осмеливался схватиться с мощным жеребцом.
Эвинваре сделал так же, и Киано даже не успел остановить его осанве - было поздно. Проклятая чужая сулица попала прямо в сердце эльфа, и Киа остался один.
Он едва понял, что рядом нет соратника. Все завертелось перед глазами, метель стала кровавой, будто воины красили своей кровью снег не на земле, а на небесах, и он потерял понятие о том, где находится. Он видел только лишь свой меч, весь взгляд сосредоточился на лезвии Меча Запада, и все его существо стало клинком и яростью. Он превратился в смертоносную сталь, от которой нет спасения. Нет ничего, кроме этого клинка и тех, кто напоит его своей кровью.
Схватка закончилась, и только в одном месте звенели мечи, и никто не мог оборвать битву. Все замерли, заворожено смотря на эльфа с безумным перекошенным лицом, со струей крови, стекающей из прикушенных зубами губ, который не дрался, а убивал – не осознавая, куда бьет. Поединок превратился в бойню, не было уже тех шестерых, что окружали его поначалу, а последний противник уже понял, что попал в смертный ужас живьем.
Наконец все кончилось, для клинка не осталось пищи, и оборотень осел на землю, залитую кровью, выпустив меч из руки. Широко раскрытыми глазами он смотрел в никуда.
Северяне сообразили первыми: они подхватили эльфа, вынимая клинок из стиснутых пальцев, кто-то догадался набросить плащ и крепко укутать Киа, передавая его Иррейну.
- Чего вылупились? – рявкнул вдруг Нэш, - про баб с дитями забыли? Ждете, пока померзнут?
- Это северное безумие, ты им болеешь? – спросил десятник у очнувшегося эльфа. Как и все, кто страдал приступами, тот был слаб, словно растратил всю силу на ту битву. Ничего, силы скоро вернутся.
- Давно не было, - ответил Киа, прихлебывая горячий отвар, - где тело моего родича?
Он помнил все, и ту сулицу, попавшую в сына Имлара, и свою ярость. Теперь нужно достойно похоронить, думать они будут потом.
За десятника ответил Иррейн.
- Тут, в ледник положили. Я уже собрал костер. Там, - он неопределенно махнул рукой на Запад, - ему хватит. Будет достойно.
Как бы то не было, а Эвинваре следовало похоронить согласно его крови, крови князей Серебряной Нити. В его вещах Киано нашел новую рубаху, явно привезенную с Запада, пояс с серебром, украшения. Все это уйдет с покойным. Он обмыл тело, расчесал волосы, сбившиеся в кровавый ком, заплел их в косы, надел на безвольные руки браслеты, на шею гривны, все оружие покойного было при нем.
Они погрузили тело на коня и отправились в степь вчетвером: Киа, Иррейн, десятники Камаль и Нэш. Несмотря на характер, Энвера на заставе любили, как старожила и умелого воина, стойкого собутыльника и просто балагура.
Костер Иррейн сотворил на славу: несколько рядов бревен были сложены в поленницу в человеческий рост, и гореть он должен был долго, как и полагается погребальному костру князя.
Киано расстелил наверху поленницы парадный плащ Эвинваре, уложил тело, вложил в мертвые руки оружие, рядом положил три камня – любых, так полагалось по обычаю, заимствованному от смертных. Ему нечего было подарить мертвому, как того требовала традиция, и не оставалось ничего, что бы напомнило о том, что умер лорд из Серебряных нитей, поэтому Киано отстегнул второй меч, вместе с ножнами и положил его в ногах мертвеца. Низко поклонился и, прочитав неслышно заклинание, запалил костер. Пламя взметнулось в вечернее небо, крася небеса в багровый цвет.
Они развернулись и уехали. Молча, каждый думал о своем.
Эвинваре. Его странный родич, бывший таким чужим и ставший близким на чужой земле. Не случись войны, они наверняка стали бы соперниками, бастард и наследный принц. В юности Киано слышал много рассказов про братьев матери, а про Эвинваре особенно. Непонятно, что заставило наследного принца - амбициозного, любимца женщин и баловня судьбы - так изменить свой мир. Плен? То же самое, что произошло с Киано? Тогда следует признать, что Эвинваре оказался сильнее него. Он смог выжить, сам. И лишь счастливая случайность свела его с Иррейном и князем Тэрраном, но и без них он бы жил. Как он пережил предательство отца и смерть брата? Киано ужаснуло то, что Имлар объявил своих сыновей мертвыми, зная, что они живы, чтобы не признать позор поражения. Если бы не было роковой цепи случайностей – рождения Киано, смерти сестры, плена, то и история была бы другой, и правил бы насмешливый Эвинваре своим эльфийским народом, водя войска в славные походы. Каждый должен быть на своем месте, и лишь капризная судьба путает фигурки на доске жизни.
- Жалко парня, дочка совсем маленькая. - не обращаясь ни к кому, вслух сожалел Камаль.
