- Он не ждал другой смерти, мой родич был рожден воином и умер им. У нас никому не грозит помереть от старости, – не удержался Киано, – рано или поздно, не нам это решать, а о семье я позабочусь.
- Вам хорошо рассуждать, - выдохнул Нэш, - вот ты, Киарт, ты же моего прадеда пережил и моих правнуков похоронишь. А если и погибнешь, то только в битве.
- Нам просто замечательно, особенно, когда мы хороним родичей. Ты будешь оплакивать своего брата двадцать лет, а я сотни. Тебе завидно? И кто сказал, что мы умираем лишь от ран? Глупости, никогда не слушай менестрелей. Мы все смертны, сколько бы не прожили. Вопрос только в том, как ты умрешь – убьют ли тебя, или ты уйдешь сам. У вас тот же выбор. Болезни? Мы тоже болеем – мы можем умереть от тоски или проклятия. Только мучаемся дольше. Если бы мы не умирали, не было бы вас, места просто бы не осталось.
- Так уж и никакой разницы? Тогда почему боги нас разделили? - внес свой вопрос и Камаль.
- Спроси это у богов. – Киано пришпорил коня. – Ты меня в бане видел? Никакой разницы, кроме ушей.
И только беловолосый эльф молчал, хотя больше всех мог поведать про смерть. Но зачем смертным знать то, что происходит ТАМ? Он расскажет только своему сердечку, Киа, но ведь он не спросит, правда? Он милосерден.
Киано не стал возвращаться на заставу, отпросившись у Нэша на ночь. Он распрощался с остальными, мысленно поцеловал Иррейна и развернул коня.
Киано молился всю ночь, стоя в сугробе на коленях, не замечая ничего. Он не умел произносить красивые молитвы и громкие речи, звать богов. Просто рассказывал невидимым предкам про свою жизнь, моля быть снисходительным к нему, к тем, кто ему дорог и благодаря за жизнь, за подаренное счастье. Он плакал, рассказывая про плен и первую ночь с Иррейном, ярился, вспоминая про Нерги, тихо шептал, прося покровительства для Ирне, царапал кожу на запястьях, стараясь не завыть от горя, от потери сыновей. Может быть, предки услышат своего непутевого потомка?
«Ирне, сколько раз я говорил, что люблю тебя?» - разбудил он Иррейна осанве, перед самым рассветом.
«Четыре раза, я помню все. Что случилось?»
«Запомни, это пятый, и буду делать это чаще, если успею. Прости, я люблю тебя!»
«Киа!!!»
Но оборотень уже крепко спал.
В вольные дни они с Ирне собрали все имущество Эвинваре, которое по закону полагалось его жене, и отправились в деревню. Как сказать Нарани и крохотной сестрице (а дочка Энвера приходилась Киано кузиной), что ее мужа и отца больше нет? Киано самому не раз приходилось выслушивать черные вести, но приносить их он не умел и был в растерянности. С его мужской точки зрения, Эвинваре умер как полагается, с мечом в руке и в битве, смерть была быстрой и достойной. Но женщину вряд ли это утешит. Иррейн тоже ничего не мог посоветовать, кроме того, как - рассказать правду сразу. Обоих занимал вопрос – как жить Нарани дальше? Растить внучку Имлара в этой же затерянной деревеньке и потом выдать ее за такого же наемника, каким был ее отец? Но не каждой попадется такой муж, как Эвинваре. Или поискать счастья в другой стороне? Впрочем, для себя Киано уже решил.
- Я первый, все-таки родич, - вздохнул Киано, весть о смерти Эвинваре придется нести ему. Интересно, знает ли Нарани правду о муже?
Он толкнул дверь, снимая тюк с вещами с плеч, было раннее утро, и, наверняка, хозяйка еще спала.
- Киа! – радостный детский вопль был оглушительным.
Киано поймал девочку на руки, поцеловал, прижимая к себе.
- Здравствуй, принцесса, а где мама?
- Здравствуй, мама корову доит, а где папа? Почему вы вдвоем? Здравствуй, Ирне!
Киано сглотнул, нет, ребенку он этого не скажет. Не сможет. Еще миг передышки, и будут слезы и горе. Утешать женщин же он не умел никогда. Да и чем тут утешишь?
Он оставил Мильву на Ирне, и девочка была довольна. Иррейна дети вообще любили, он не сопротивлялся их шалостям, и его всегда можно было дернуть за бледно-золотые косы, залезть на руки. А деревянные игрушки, которые он резал для дочки Энвера, вызывали удивление даже у взрослых.
Нарани Киано нашел в сарае, она заканчивала доить корову, и эльф залюбовался женщиной, пока не окликая ее, войдя неслышно. Какая же все-таки красавица досталась Эвинваре. Ее не портило ни рождение ребенка, ни тяжелая работа, а благодаря жалованью наемника-мужа одета Нарани всегда была нарядно. Красивая пара. Была.
- О! Что это вы так рано? – удивилась женщина, оглянувшись и заметив чужое присутствие, - Энве где? Его не отпустили? Что с тобой?
На заставе бывало и такое, если набеги кочевников продолжались часто, то десятки месяцами не ходили в увольнение.
Киано стоял, прислонившись к косяку двери, не в силах выговорить ни слова, сощурив глаза от душевного напряжения.
- Сядь, - попросил он тихо, и Нарани присела обратно на скамеечку, - просто сядь.
Он подошел ближе, опускаясь на корточки. Замер, набираясь решимости.
- Тут такое дело, - мертвым голосом произнес он, - Эвинваре убили. Недавно ездили на кочевников, он от копья не уберегся. Твой муж ушел достойно, женщина.
Ты… - Нарани смотрела на него широко открытыми карими глазами, - ты…
