- Ну, знаешь ли, и бондов собрать в войско труднее, чем эльфов. Я как увидел вашу команду на игре, обзавидовался – моим бы остолопам такую выучку, и все сокровища жирнобрюхого шаха были бы мои.
- Спасибо за совет, Торгейр, – откликнулся со своего кресла Киано, – если в моей сокровищнице не будет хватать средств, я буду знать, как их добыть и где. Борг, ты пойдешь на моем корабле?
- Ты перевернешь этот мир, Киа! – расхохотался волк. – Я не могу представить себе эту картину: отряд боевых ушастых едет грабить эту жирную бочку! А что у вас на носу корабля будет? Драконы ведь не по вашей части? Я бы прилепил арфу!
- Смейся, смейся, мы еще вернемся с добычей!
- Ты только с палубы не упади в воду! А то мало ли кто под водой схватит!
Торгейр изумленно взглянул на Киано – маленький эльф боится воды?
Киано передернуло, он почему-то не любил открытых водоемов и непрозрачной воды глубоких мест, кроме того лесного озера в глубине Волчьего леса.
Но разговор скоро снова вернулся в серьезное русло, и Киано притих в своем кресле, слушая спор, вертя в пальцах кольцо с изумрудом.
- Мы не люди, Торгейр, и никогда не будем такими, как вы! Мы не выше или ниже, мы просто другие, и у каждого свое предназначение. Вот его предки, по их же собственному разумению, - ведь ты слышал эту историю? – Борг вопросительно посмотрел на варвара и продолжил: - Так вот, они считают, что боги создали их как игрушки для себя - красивые холодные игрушки, тогда, еще в начале наших миров; но наделили их разумом. Как оказалось, зря: игрушки долго услаждали взор и украшали палаты богов, но им это надоело, они захотели самостоятельности и ее получили. Боги посмеялись над ними и бросили на произвол судьбы, оставив лишь одно покорное племя при себе. А игрушки прошли много земель, переплыли много морей, ввязались в драку с темными силами и стали бороться за существование. Довольно успешно, но драка длится до сих пор, и кое-кому скоро предстоит принять в ней участие, - таково проклятие этих прекрасных остроухих кукол. Боги про них забыли, а они все суетятся. И они перестали быть забавой для других. Они могучие воины и дивный народ, от которого не знаешь, что и когда ждать. Извини, Киа, но сегодня тебе отвечать за всю расу ушастых. Они обманчиво красивы и хрупки - смотри, Торгейр, вот этой детской рукой Киа может свернуть шею взрослому воину из ваших, а его холеных ноготков боятся демоны на Гранях, и при этом он глубоко уверен, что стоит ему заплыть далеко в озеро, как он тут же станет добычей рыб. Тогда же, когда еще не было вас, были созданы и мы - волки, лисы и другие кланы, нас теперь осталось немного, а тогда мы были многочисленны. Мы были заменой эльфам, они игрушки, а мы воины, защитники, но тогда битвы велись не здесь, а в том мире, который предшествовал даже Граням. Наш предок – Волк, который по преданию должен спасти мир, погрузив во тьму, после того, как он начнет гибнуть, уничтоженный вами, людьми. Ты ведь знаешь такое предание – про битву богов? Люди сильно хотят принять в ней участие! Вы даже умираете за это. Боги вас не обманули – это будет битва ваша, а нас уже не будет на этой земле. Ни его, ни меня, ни гномов, никого, созданного в предначалах.
Сначала мы боролись с чудовищами и мороками в сумеречных мирах, потому нашли земли тут, в Волчьем лесу, потому что надо было растить щенков и защищать, учить их. Эльфы боролись тут, а мы в других мирах, что сопровождают тварный. А Киано сложнее – у него две крови, и иногда, вместо того, чтобы получать удовольствия на Гранях, он ночами напролет не выходит из битв, а когда станет королем – битвой будет вся его жизнь! Мы победим Тьму, но только ту Тьму, что угрожает нам, у каждого народа она своя. А люди создадут ее себе сами.
- Почему ты так думаешь, воин? Какой нам прок от того, что вы уйдете? Наш народ почитает альвов, цвергов, и у нас нет войны.
- Я жил с вами. Я знаю. У вас другой огонь, вы быстро сгораете, но успеваете опалить все, что в пределах досягаемости. Пока древний будет, например, раздумывать, жениться ли ему или не стоит в это ввязываться, какой-нибудь степняк успевает вырасти, убить своего отца и завоевать несколько царств, а когда он умрет, наш остолоп наконец-то сообразит понести перстень деве. Нам почти некуда торопиться, а вам есть, ваша старуха ждать не будет. А за этот краткий миг вы стараетесь оставить о себе память.
А перворожденный, что волк, что эльф, что лис – за двести лет едва успевает научиться жить в этом мире, встает на ноги. Наши детеныши уязвимей. Нам сложнее – у нас больше врагов. Стоит нам оступиться - и все, наша душа может уйти к Тьме. Но пока мы могущественны, и это продлится еще долго, сгинет еще добрая тысяча ваших поколений, пока мы ослабеем.
Вы начнете нас убивать - тогда, когда все из вас осознают, что мы не люди, что мы наглые, зажившиеся на свете нелюди, виноватые во всех ваших бедах. Вы склонны обвинять в своих горестях и неудачах других, но не себя. И никто из вас не переносит тех, кто не похож на него.
- Ну так почему ты думаешь, что мы выгоним вас?
