- Я не хочу принуждать тебя… - едва слышно сказал Он, и это прозвучало до подкожных мурашек горько и больно; повеяло такой тоской, что мне показалось, будто воздух заледенел, и каждый вдох остужает мои легкие, всаживая в них маленькие, болезненные иголочки.
Холод, такой чудовищный холод окутал меня, что я бессознательно и беспомощно вцепился в Его руки в поисках тепла и защиты, и Он склонился надо мной. Несколько бесконечных секунд я всматривался в Его пламенно-бездонные глаза, а потом переместил ладони на Его лицо, притянул Его к себе и поцеловал. Упираясь руками по бокам от моего тела, Он нависал надо мной; я ощущал мягкость Его одеяния, касающегося моего обнаженного тела, и словно бы пылающий жар от Его кожи; знакомое, любимое тепло потекло в мою кровь, согревая ее, и я вздрогнул, когда почувствовал, как Он поднял одну руку и просунул ее под мою шею, притягивая меня ближе к Нему. Его острые когти задели мочку моего уха, а большой палец мягко поглаживал мою кожу на шее, у основания волос, и не осталось ничего, кроме трепета.
Трепета, который Он вызвал у меня, когда раскрыл мои губы и выдохнул; трепет в каждой клеточке моего тела, когда я обвил Его шею руками, притягивая Его к себе; трепет, с которым я дышал, ощущая, как горят мои легкие от Его запаха и Его близости.
И тяга неожиданно так сильно возросла, словно магнит; фантазии фейерверками вспыхнули в моей голове, и я впервые без страха и стыда допустил мысль, что я хочу большего. Я хочу Его. Эта безумная тяга к Нему сводила меня с ума, и предвкушение медленно и мягко разливалось по моему телу, стекая в низ живота, сводя даже кончики пальцев ног в томительном желании.
А потом я переместил руку с Его шеи по спине и положил на Его лопатку, туда, где было основание Его скрытого сейчас крыла; горячая волна прошла по моему телу, и я неосознанно обратился в демона, и в следующий момент Он вдруг резко отстранился от меня; так неожиданно, словно я ударил Его.
- В чем дело? - шепотом спросил я, пытаясь восстановить дыхание.
Не глядя на меня, Он выпрямился, сел на кровати, поправил свое одеяние и опустил голову. Пряди иссиня-черных волос упали на Его лицо, не выражающее никаких эмоций, идеальную маску, и в этот момент, глядя на Него, я отчетливо, в полной мере осознал, что Виктор был прав - я ревную Его. Слишком красивого, слишком неприступного, слишком холодного. Я ревновал одну только мысль о том, что Он может любить кого-то так пламенно, как это вообще возможно, всем своим ледяным сердцем, и этот кто-то не я.
Он говорил мне, что не влюблен в меня, и я ненавидел одну мысль о том, что Виктор может касаться Его, целовать, находиться рядом и не ощущать себя собачонкой на привязи, которую вышвырнут на улицу при первой же возможности.
Я ненавидел мысль, что они равны. Но не я с Ним. Я никогда не буду равен Ему. И дело было даже не в королевской крови и веках воспитания.
- Что произошло? - спросил я настойчивее и снова принял обличие человека.
Поднявшись с кровати, Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза снова казались мне черными и наполненными ненавистью; я сглотнул и подавил желание накрыться одеялом, словно это мое обнаженное тело вызвало у Него ту брезгливость и неприязнь, с которой Он смотрел на меня.
Словно это делало меня жалким.
Снова.
- Не будет ли лучше для тебя вернуться к себе? - холодно спросил Он.
- Я у себя, - ответил я, и мой голос чуть дрогнул.
- В свою квартиру.
Я открыл рот и тут же закрыл, не сказав ни слова.
И мне показалось, будто меня со всей силы и с огромной высоты швырнули на землю, и вместо того, чтобы умереть, я чувствую каждый свой отколовшийся кусочек, вижу в своей стеклянной коже отражение холодного солнца и понимаю, что я больше никогда себя не соберу.
Я хотел, чтобы Он почувствовал мою боль, распознал ее, увидел в моих глазах и перестал медленно убивать меня, и я всматривался в Его лицо еще несколько секунд, не мигая, до рези в глазах, пока не опустил взгляд. Проиграл немую битву с противником, которому лучше и легче было бы сдаться.
- Я уйду утром, - сказал я, пытаясь скрыть любые эмоции. - И больше тебя не потревожу.
С минуту Он стоял, словно сомневаясь, стоит ли спорить со мной дальше или оставить меня в покое, а потом развернулся и, не сказав ни слова, вышел за дверь четким, твердым шагом, чудовищно напомнившем мне Виктора.
Я лег на кровать, дрожа, накрылся одеялом с головой и едва не взвыл от боли, которая обрушилась на меня с Его уходом, словно это осыпалось небо за все мои грехи, и проломило собой землю до самого Ада.
И я даже не знал, в чем я виноват и за что меня судят.
========== Глава XXXI. ==========
Он стоял у камина, глядя на пламя, когда двери открылись передо мной.
