В пыли проявились первые великанские тени — огромное стадо роголобов сотрясало землю с упорством каменного тарана…
— Спу-уск!!! — диким голосом завопил Мекарий.
Дружно запели луки — передние кувыркнулись в пыль, — но следом неумолимо надвигалась тяжелая масса, все перемалывая на своем пути…
— Пу-уск!!!
Роголобы — не лошади. Роговая броня с дюйм толщиной, а толстая шкура выдерживала с дюжину стрел. Горбатые великаны спотыкались и падали, но из пыли выныривали все новые и новые, с тупым бешенством пригибая рогатые морды…
— Пуск!! Пуск!!
Да сколько же их?!
Аюла лупила огнем до изнеможения — в воздухе тошнотворный смрад паленой шерсти и мяса. С каждым ударом чувствуя, как немеет спина и руки — мозг колотился от ярости неотвратимости… Буйволам на пике бешенства неведом страх.
Эх, Тали. Нас будут судить за финал, а не за путь. Но тот, кто любит — мало думает о конце…
— Пу-у-уск!!!
Финал неумолим, как приближение урагана. Горбато-рогатые туши со звериной мощью врезались в форт, ломая и круша исковерканные бревна… «Тали-и-и-и!!!» — вопль потонул в диком гвалте какофонии краха. Следующий удар сбросил с настила, как щепку — тело кувыркнулось в воздухе и пропахало в полыни борозду за стеной, раскинув безжизненные руки. По бездонному синему небу чертили дымные полосы сразу дюжина огненных убийц…
Конец.
Всему, что дорого.
На стене уже кипела яростная схватка, расползаясь как огонь — волны кочевников выплескивались одна за другой… Она закрыла глаза.
Прости, отец. Всегда была паршивой дочерью. Озорничала, перечила, огрызалась и врала. Виновна. Я не смогла. У меня не хватило сил.
Швух, швух, швух… Дрожала от быстрых копыт земля, и грохотало железо. Затылок ломил от боли…
Виновна, мать Аваатра. Сильно. Очень сильно. Всегда смотрела на девчонок, а не на мальчишек… Боги! Да от меня вешались все парни! По мне плачет палач. Я знаю…
Швух, швух, швух — лязгающий звон сливался в унисон с воем кочевников…
Только ответь… почему Рашир?!! За что?! Он не предал тебя!! Всегда был верен!!
По щекам бежали горячие слезы — ненавижу тебя, великая… Ты не мать. Матери не предают своих детей…
Эх, Тали…
— Ая!! — вдруг сквозь грохот донесся голос брата — кто-то схватил под мышки и потащил в сторону…
Гай?
— Аваатра услышала, — щеки вдруг почувствовали капли горячих слез.
Что?
Приподняла голову, напрягая глаза — мимо мелькали огромные тяжелые тени — швух, швух, швух — земля тряслась от топота и лязга железа… Подтянула ноги, брат обнял за плечи — глаза не верят, мозг не принимает… Швух, швух — один за другим мелькают железные всадники, с копьями наперевес исчезая в проломах разбитого форта… А с той стороны уже захлебывался панический многоголосый кочевничий вой…
Гаюл пораженно дышал над ухом. Медленно обернулась к лесу — зрачки непроизвольно расширились… Все поле до самого леса в пыли, ирреальности и фантасмагории …Звенят, стремительно облетая их с обоих сторон и сотрясая землю, крылатые воины, с головы до ног закованные в броню… на полном скаку перехватывая длинные пики, пригибаясь в седлах и пришпоривая железных коней…
Бред.
Твой мозг готов поверить в крах, но не готов в спасение, Аюла?
— Это Аллай, — дрогнул голос брата. — Они услышали…
— В бо-ой!!! — уже орал на стене отец, выхватывая клинок и поднимаясь во весь рост. — За Раши-и-ир!!!
Эхом летел по стене громогласный азартный рев…
Горячие слезы продолжали бежать по щекам, оставляя длинные невысыхающие дорожки. Слишком много навалилось на истерзанный мозг — бешенство многодневной драки, скользкие бревна, океаны крови, курганы трупов… Мозг устал. Сильно устал. Медленно поднялась с травы, вытирая глаза. Из пыльного марева показалась группа верховых, осадила лошадей… хмуро-властные бороды смерили от сапог до макушки, она гордо подняла лицо. И снова бред ирреальности — почувствовала, как тупеет…
На статном высоком скакуне, в окружении старших офицеров, прямо в лицо смотрела она. Сама. В железных латах и алой накидке великой княжны, невыносимо красивая… Дочь даэра зажмурилась — мозг вошел в коллапс.
Боги, оставьте меня в покое.
— Ты думала, что сможешь сбежать от меня, Аюла? — напрочь разбил иллюзию близкий, сто раз слышимый во сне голос. — Что я не найду тебя в Рашире?
Мозг не выдержал — девушка уронила голову на бок и повалилась на руки брату.
_________________________________________
Голый Енька в изнеможении лежал на постели — грудь тяжело вздымалась и опадала…
— Женское лоно, это храм! Оазис. Нежная роза, томный бутон, трепет бабочки, — назидательным тоном наставляла такая же голая Аюла, мягко рисуя ноготком на его животе узоры. — Гармония природы, сокровенная тайна, величайшая загадка… исток сладостной истомы и рождения новой жизни…
Вдох — два холма поднимаются, почти закрывая входную дверь, выдох — опускаются… Мда. Неисповедимы твои фантазии, мать Аваатра.
— …Барды часто отождествляют с короной, главным символами царской власти, — продолжала лекцию профессор по женской анатомической метафорике. — Аллегории поэтов столь многообразны, что можно легко выделить в отдельный фолиант…
