— Блудница, развратница и распутница, — хрипло вынес вердикт Енька.
Поклонение собственному лону у него отсутствовало в принципе.
— Что? — немедленно воспрянула Аюла. — Кажется, у кого-то появились силы?
— Не-ет!! — испуганно пискнул Енька, но было поздно — блестящая волна волос уже накрыла его живот, и ласково-трепетный язычок снова пустился в путь…
Боги, помогите дожить до утра!
Тело-предатель уже вновь откликнулось, и внизу начала нарастать томная дрожь…
В интиме Енька был полным профаном. Ниже нуля. Мальчишкой не успел вкусить запретной сласти, а девчонкой страшился даже думать. Но Аюла вдруг оказалась таким гуру, что… Боги! Он даже представить не мог, что в постели можно такое вытворять. Уши горели, щеки пылали, пока очередной взрыв не уносил в такую сладостную негу, что…
Так продолжалось долго. Пока не обессилел настолько, что закружилась голова.
— Никому не отдам, — ласково шептала Аюла. — Обещаю каждую ночь как первую, и каждое утро у постели цветы, — нежный поцелуй в макушку. — Страшно хочется добавить про злата и драгоценности, но… — обиженный вздох, — вряд ли удивлю этим княгиню.
Он обнаруживал свое лицо у нее на груди, и себя в объятиях… Пару раз даже собирался возмутиться: Аюла, ау!! Кто из нас девушка? Но возмущаться почему-то совсем не хотелось. А хотелось просто лежать, и слушать ее ласковый голос.
— Мне пора возвращаться.
— Что? — в поле зрения сразу появились ее испуганное лицо. — Ты же говорила, что тебе необходимо решение даэров?
— Решение можно ждать и год, и два, — криво усмехнулся Енька. — Это непросто. Сообщат, когда решат.
— Они совещаются…
— Пусть совещаются.
Аюла подперла ладошкой щеку и ушла в задумчивость.
Эх, Ая… Тут ничего не придумаешь.
Бой был недолгим. Железные колонны как по учебнику разрезали атакующую волну степного сброда на две половины, и принялись уверенно-методично перемалывать, как жернова мясорубки. К драке немедленно присоединились озверевшие от долгой выматывающей осады охотники — уллары бежали сломя голову, бросая галеры, катапульты, юрты и лошадей…
Впрочем, твари и не ожидали встретиться с Айхонской регулярной армией.
Он не тратил время на подбор выражений, глядя в усталые глаза пятерых раширских даэров: «Это первая ласточка. Следующая будет сильнее, быстрее и хитрее. Вас не оставят в покое, ясно? Я не могу торчать здесь вечно. Боги! Я вообще не имела права появляться! У королевства нет официальной войны ни с Диорой, ни с улларами».
«Мы благодарны за то, что вы сделали, — преклонил седую голову владетель Шагая, самый старый из раширских князей. — И будущее — уже не ваша вина».
Чертовы мудрецы. Вы вообще меня слышите, нет?!
«Раширу трудно принять чужие законы, — пояснил отец Аюлы, глава Остера. — Мы ни к кому не лезли…».
«И это помогло, правда?» — перебил Енька, с сарказмом кивнув в сторону пропитанного кровью поля. И после короткой паузы выдал: — мое появление можете считать нападением. Захватом. Оккупацией. За данью, — обвел глазами остолбеневших властителей. — Мне легче это объяснить, понятно? Даже в таком масштабе. Все друг друга грабят! А потом делают удивленно-невинные лица: Кто, я?! Да никогда! Это все они, оглоеды-разбойники… — в сердцах отмахнулся. — Думаете, наммир улларов признает, что нападал на Рашир?»
Речь была предельно прямой и короткой. Даэры мало походили на даэров — уставшие, перемазанные кровью с головы до ног, среди разбросанных трупов… Возможно, в светлом колонном зале, при многочисленных свитах, разговор был бы совсем другой. Но суть от этого не менялась.
Рашир по площади больше всего Айхона. Но по количеству людей — значительно меньше. Это логично: охотничьи угодья не терпят многочисленности, как крестьянские вспаханные поля. Леса необъятны, а населения — как у пары северных княжеств. Серьезно полагаете, что Диора отстанет?
Боги, что он скажет королеве? Айхо сейчас обострение с империей — как зайцу пятая нога.
«Время предков ушло, — завершил выверт мозгов Енька. — Кануло без следа. В мире правят другие законы. Вам придется выбирать, — обвел глазами всех пятерых. — Семимирье, Диора, Майские острова, уллары… — вздохнул: — или еще какая-нибудь хрень, за морями-лесами, которая тянет сюда жадные лапы…»
Смотрели с почтением. Никто не лез с прошлыми обвинениями, не вспоминал про Эйданский договор. Даром, что молоденькая пигалица, от горшка два вершка. Правда… возможно, наслышаны. И за его спиной армия.
«Сколько у нас времени для ответа?»
«Это ваше дело, — покачал головой Енька. — Я не официальный посол, и отвечать — не мне. Это прошение к королеве. Которое, возможно, еще долго будет рассматриваться, вместе с королевским советом и магистратом».
Боги, Енька. Куда ты залез? Совсем мозги тю-тю?
— Я уеду с тобой! — решительно объявила Аюла. — Тайно! Меня никто не знает в Аллае, сделаешь служанкой.
— Не знает? — недоверчиво ухмыльнулся Енька. — Да на тебя пускала слюни половина моих офицеров.
Пауза. Девушка напряженно думала.
— Я все-равно что-нибудь придумаю, — выдала через минуту, упрямо сдвинув брови.
