«Не видел ни одного!» — недоверчиво трясет бородой на рассказы Ерайи, красавицы-темноглазки, у которой встал на постой. «Дурак! — смеется охотница, водружая на стол чугунок с вкусно пахнущим соусом. — Духов не увидеть простым смертным!» В соусах непревзойденные мастерицы, ибо в лесах мало посадок, и научились мясо сдабривать отменно. Ох уж эти охотницы… У них даже «дурак» звучит по-иному. Певуче и вовсе не оскорбительно. «Ну… — скептически поджимает бороду бывалый воин. — Так я тоже могу много наболтать. Кто проверит?» «Гляди!» — улыбается лесовичка, вытягивает ладонь и начинает тонко переливисто насвистывать… И вдруг, в листве шелестнуло — и на руку уселась пичуга! Маленькая, вертлявая, прыг-скок по запястью! И тоже, чирик-чирик, будто в ответ! Девушка наклоняет голову, будто прислушивается… И хитро смотрит на Ятту: «Кто вчера в окошко подглядывал, когда хозяйка омывалась?» «Тьфу, ведьма!!» — истово осенил себя знаком воин и уткнулся в миску, пытаясь спрятать пунцовые щеки. «Если бы я была ведьмой… — заливисто хохочет веселуха. — Ты бы за мной уже вокруг стола без штанов бегал!»
Ятту добродушно улыбается. Ох уж эти охотницы… Осанисты, гибки, заразы! Палец в рот не клади, откусят, и не поперхнутся!
Бойцы каждый день несут боевое дежурство, контролируя подведомственную территорию. Но это не надзор. Это… Ятту не мог подобрать слов, кроме ругательных.
Вчера долго искали Межведье. Плутали, по лесным тропам, пока не выскочили к небольшому хуторку, каких пруд пруди в Рашире. Хутора — излюбленное жилище охотников, не любящих лишней толкотни. «Вода есть?» — строго посмотрел на высокую хозяйку, с интересом разглядывающую непрошенных гостей, в полном боевом. «Вода? — удивленно переспросила та, и утвердительно кивнула: — есть, окаянная!» Языкастые, за словом в карман никогда не лезут.
«Горислава! Воду господам захватчикам!» Ятту чуть с лошади не свалился — издевается? Здесь куда ни ткни — одни шутники. Две другие пышногрудые лесные красавицы уже тащат два объемных жбана, капитан через секунду с удивлением вытер с усов вкуснейшую медовуху и воззрился на охотницу: «Это вода?» «Господин осмотрит территорию? — хитро скалится та, облокотившись на изгородь, и вываливая поверх рук свои зрелые объемные тыквы. — В доме накрытый стол, и другие нарушения надзорного режима, — переходит на доверительный шепот, оглянувшись на сестер, — население не соблюдает требования о целомудренном окрывательстве стана, и вообще… — озабоченное покачивание шикарной гривой волос, — я бы проверила их уборы, на соответствие текущим указам о добродетельности». Остальные охальницы уже призывно улыбаются двум напарникам за спиной…
Тьфу на вас, охотницы! Язык шире лаптей! Ели утащил обоих, с трудом заставив проглотить свои слюни. И так постоянно.
Нет, это не надзор. Каждый дом в Рашире считает своим долгом накормить, и чуть ли не половина свободных охотниц — обогреть, бедных аллайских бездомных… А кряжистые медведи-лесовики только добродушно усмехаются в бороды. Это служба?
Такими темпами половина вернется домой, везя в седлах молодых невест. С животами.
В Аллае женщины не такие. Хотя… Капитан улыбнулся — и там попадаются с такими языками, что… Вздохнул, вспомнив родное поместье за горами. Эх…
Стоп!
Резко остановили лошадей, тупо разглядывая огромные, выкорчеванные прямо на тропу стволы. Мешанина веток, сучков, листьев… будто по земле катался великан.
— Бурелом? — удивленно спросил один из бойцов. — Видел однажды, как целые поля…
— Ты помнишь за последние дни ураган? — остановил развитие прогрессивной идеи Ятту.
Молчание. Все удивленно смотрят на перемешанный хаос зелени.
— Охотницы!! — вдруг вспомнил второй трех веселых лесовичек, совсем рядом — все дружно развернули коней и ломанулись в обход…
Знакомая поляна открылась минут через пять — вылетели из леса и осадили лошадей, хмуро оглядываясь… Дома нет — груда бревен, пакля, сено, осколки стекла, грязные тряпки… Тонко засосало под ложечкой…
Тишина. Напряжение висит в воздухе. Ятту спрыгнул с коня и присел у толстого бруса, проведя пальцами по длинным глубоким бороздам, практически разодравшим древесную плоть… как неожиданный всхрап чужой лошади заставил всех вздрогнуть.
— Вон отсюда! — из чащи показалась всадница, в длинной темной накидке за спиной. — Немедленно.
— Что здесь произошло? — Ятту прищурился, разглядывая лесовичку.
Обычная охотничья кожаная куртка и странный, черно-смолистый плащ, складками свисающий с крупа рысака. Разбросанные по плечам длинные волосы, прямой вызывающий взгляд, твердая осанка… Благородная? Глазищи, как…
— Проваливайте, — зло рыкнула, мельком оглянувшись на лес.
Ведьма!! Мать твою… это ведьма.
Нехорошо отдалось в груди…
— У тебя два варианта, — предупредил, поднимаясь с корточек. — Либо ты мне все рассказываешь, — недобро смерил с головы до ног, — либо я тебя арестовываю. И на допросе с пристрастием… — равнодушно пожал плечами. — Ты мне все рассказываешь.
Раширка пару секунд хмуро смотрела, затем вздохнула:
— Ворх. Совсем обезумел от боли…
