— Что-о?! — будто ветер прошелестел по поляне, даже лошади дрогнули…
Ятту резко выпрямился, оба напарника одновременно натянули уздечки. Ведунья сжала губы. Только сейчас обратил внимание — молодая еще, совсем девушка. Оглянулся на остатки дома:
— Где охотницы?
— Все живы, — голос уже просто усталый. — В Моховом. Уходите, воины. Не до вас.
В Айхоне их считали легендой. Дух дебрей, страшилище, ужас… Кто видел? Кто видел — уже не расскажет. Старики говаривали о гигантской ящерице, змее, драконе… У разных народов по-разному. У кого-то рога, у кого-то огонь из пасти, у кого-то броня, как у крепости… Но все сходились в одном — огромный, невероятно сильный и невозможно быстрый. Его нельзя убить.
Сказка. Кому придет в голову?
Капитан вскочил на лошадь, обернувшись к вештице:
— Это ты уходи, — кивнул на лес. — Через день-другой здесь будет жарко.
Ведьма нахмурилась, с тревогой глядя вслед скрывшимся среди деревьев воинам…
Орлица не знала, как быть. До вечера воевала с морром, засевшем в старом дупле — тварь не хотела уходить. Раскачивала дерево, хохотала и издевалась… Лес кишит темными духами — засланцев геенны с каждым годом все больше. Древняя полоть иссыхает, шелестя на ветру тонкими болезненными листьями, не в силах бороться с мелкой паучьей гадостью — подкорниками, пучеглазками, и прочими крохотными исчадиями, с радостью наползавшими с земли…
И вот. Как снег на голову.
Защитник пришел из заречья, от восточных болот, обессиленный-изнывающий. Мать Аваатра поддерживала баланс живого мира — ворхи единственные из всех существ видели морров. Они вообще видели чувства. Ведьмы их ощущали, как ощущали любое существо — но ворхи видели. И били. Но даже грандиозным созданиям леса неподвластна ноша выше сил — чаша все чаще переполнялась… И тогда ворх изнывал от бессилия и терял рассудок, с ненавистью сокрушая все, где висела хоть капля темного умысла…
Люди не святы. Люди шутят, смеются, злятся, ненавидят. Над людьми всегда дымка совершенно разных побуждений, от светлых до иссиня-черных — люди есть люди. Думать не запретишь. А морр или тайная фантазия — безумие уже не отличало. А потом ворх умирал…
Орлица понятия не имела, что делать. Одна, как капля в море — ворх не человек, ему недостаточно песни и круга. Вызвала старшую Ибесиду и принялась отводным заклинанием творить границу, чтобы страдающий зверь не пошел в сторону людских селений.
Межведье разгромлено, и одинокий хутор сестер-Горислав тоже. Слава богам, никто не пострадал — но поселений больше нет. Как и леса вокруг.
А потом эти воины. Нет, загорцев все уважали — именно они не дали растерзать Рашир. Но они… не понимали. Совсем. Капитан не глуп, но мыслит образами своего мира — так думают за горами. Не здесь.
Ворха не убить. Только положит людей. А если даже и получится… нельзя. Ни в коем случае. Что станет с лесами, когда в чаще не останется ни одного защитника?
Ятту собирал людей. К вечеру начали прибывать первые дозорные пятерки, несшие патрульную службу на границе со степью, и по дремучим тропам до самого заречья. Вместе с солдатами постепенно подтягивались охотники, оживленно гомоня и хмуро поглядывая на аллайцев…
Почувствовав нарастающий конфликт, направил ординарца в Густогай — на копях использовали птиц-вестников, для связи с Дарт-холлом. Через горы птицы не летали, и Ятту счел своим долгом предупредить княжну.
Ему нужны все. До единого. Хороший план и стратегия. Вот только ворхов до этого не встречали…
Моховой кипел, как растревоженный улей. В середине следующего дня прибыл сам Остерский даэр и сразу вызвал капитана, не тратя время на пустую болтовню: «Уберите людей, капитан. Это личное дело Рашира». «Со всем уважением, Ваше сиятельство, — поклонился в ответ Ятту. — У меня приказ. С меня снимут голову и насадят на въездные ворота Дарт-холла, если погибнет хоть один житель Рашира». «Это пока еще моя земля…» — начал наливаться праведным гневом владыка, но в этот момент из-за леса донесся пронзительный рев… Казалось, даже верхушки деревьев пригнулись, и в воздух поднялось громко галдящее воронье… Ропот в поселке стих как по команде, народ беспокойно уставился за деревья, осеняя себя знаками. «Если ваша земля — защитите людей, — кивнул на селение Ятту и козырнул: — и позвольте мне выполнить мою работу». Даэр хмуро смотрел в спину, задумчиво отстукивая пальцами по столешнице…
Лишь бы ведьмы продержались, пока подтянутся остальные. Слышал, что три ведьмы творят отвод — пытаются увести монстра к реке.
Пятерки бойцов прибывали весь день. Десятники выстраивали за поселком в цепи, пытаясь выработать тактику боя…
Ворх возвращался. Каждый раз. Три раза почти достиг воды, и три раза… Деревья укоризненно шумели листвой, скрывая в чаще гибкое исполинское тело. У Ибесиды на лбу бисеринки пота, Астра задыхалась. Орлица сама ощущала, как кружится голова.
Заклятье ведьм плохо работает с теми, кто натурально видит эти сами заклятья.
