Прощай, Дарт-холл. Прощай все, что дорого. Плохое и хорошее. Прощай, высокая княжеская спесь…
Ему не привыкать к простецкой жизни.
Пришпорил коня, копыта барабанной дробью перекликнулись в ночном лесу. На столе оставил запечатанное письмо Мериму, где изложил причину и указания на первое время. Старый друг успеет передать в Рашир старые латы, кузни и кузнецов для обучения. Пока суть да дело, пока весть разойдется…
Завтра станет известно, что хозяйки Аллая нет. Еще пару-тройку дней Гвиззард будет выжидать, смысл исчезновения не сразу дойдет до толстого брюха. А потом… два дня, если у него с собой крылатый вестник. Или же дорога в Андору, что прибавит еще неделю-другую. В общем, у Еньки в запасе минимум неделя, чтобы покинуть Айхон.
Бегство. Возможно, трусость, недостойная звания великой. Простите, люди, я никогда не стремился к величию.
Его будут искать. Сильно искать.
Объявлен ведь не просто правителем, а наследницей Аллоизы Шрай, что означает причисление к роду. Со всеми вытекающими. Престол Аллая будет пустовать, пока королевскому Совету не предоставят прямые доказательства смерти. В данном случае — труп. Управляющего может уволить только хозяйка — старый книжник будет полноправным управителем в отсутствие.
Давай, Айхо, твой следующий шаг.
Даже если найдешь и убьешь меня… Триумвират северных князей никогда не позволит снова влезть в север. У тебя больше нет тех козырей, что при победе у Ясиндола.
Выпутывайся, как можешь.
Дорога, почти в один повторяющая путь из Ясиндола. Вдоль предгорий, через Вааль и Берлицу. Только без верного Уалла.
Он отдавал отчет, что простой девушке сложнее, чем парню — внимание везде, где есть мужчины. Старался как мог — платок по самые брови, льняная шаль на плечах. В гостиных дворах почти не показывался из комнаты. Пару раз нарывался на разъездной патруль, но подорожная грамота, выписанная самому себе, помогала — в северных княжествах не особо стремились связываться с хозяйкой Аллая. Удивленно поглядели на простецкое платье, козырнули и вернули грамоту. Раз пришлось удирать от приставучего дорна — господин обязательно хотел разглядеть лицо без платка. Бросил уютный постоялый двор в ночь, через заднюю дверь, свинарник и конюшню, скрежеща зубами — черт бы побрал эти права высокомерных дорнов…
В свинарнике хрюкали свиньи, блеяли козы и кудахтали куры. Под ногами навоз. Наглец долго щерился во тьму за плетнем, пытаясь что-то разглядеть. Без стражи, без денег, заношенный сюртук, а все туда же… Благородный, мать твою. Все моё!
Ты презираешь, Ая? Ты бы никогда не бегала, правда? Тебе плевать на людское мнение, ты всегда была выше этого. Ты бы ходила по замку, как королева — и никому в голову бы не пришло усомниться в праве…
Прости.
Я рожден другим. Не умею так.
Через пять дней Айхон остался за спиной и потянулись перелески, за которыми скрывался бескрайний горизонт Шиирских степей. В каждой деревеньке, в каждой таверне старательно прислушивался к болтовне за столами — что слышно? Трепались о чем угодно — ценах, налогах, ведьмах, охоте, проклятьях, рассказывали небылицы… Рано. Даже если Айхо объявила, изничтожив жизнь — слухи пока не дошли.
Еще один небольшой городок, на пороге степей, гряда Идир-Яш в этих местах уже не выглядит кручей, подпиравшей небо. Больше похожа на повышающие ступени холмов, изрезанных тропами. Сухой ветер, пыль, глинобитные домики с соломенной крышей. По разбитой улице бродят худые козы, выщипывая у плетней колючую траву…
Серо, пыльно, уныло.
Но сюда и ехал. Туда, где за горы ходят, как на прогулку. Армейские таможенные посты дальше к Ведре, за спинами, а здесь… Тишь и благодать. Рассадник дешевых цен и дорог в Диору.
Таверна под стать городку — пыльная и унылая. Выскобленные ножами столы, лужи пива, вперемешку с отдыхающими постояльцами. Морды с ночных кошмаров — красно-синие, с глазками-кнопками и давно немытой соломой вместо волос. Зато хозяин — утес в центре бухты — голова под потолок, плечи как двери и кулаки размером с Енькину голову. К нему и обратился — корчмари всегда осведомленнее всех:
— Мне бы… — немудренный кивок в сторону гор. — Посоветуете кого?
Скала наклонилась к стойке, чтобы получше разглядеть разговаривающую синицу:
— Деньги-то есть?
— Есть, — кивнул и на всякий случай предупредил: — не у меня!
— А у кого? — заинтересовался хозяин, но Енька направил разговор в более насущное русло:
— Так посоветуете или нет?
— Посиди, — махнула на свободные места башня. — Выпей что-нибудь.
Енька заказал немного вина, жаренного кролика и уселся за свободный стол. Брезгливо покосился на столешницу и оставил руки на коленях.
