Что ждет завтра? Уставший рассудок видел единственный выход — туда, где никто не знает. Невозможно найти. Семимирье королева перевернет вверх дном. К улларам или Майскому морю… разговор с женским полом у сброда короткий — ошейник и цепь, если заступиться некому. Все кочевые племена и мародеры с Вороньих островов из этой паствы. Единственные цивилизованные земли в доступной близости — империя. Более-менее. К тому же, с собой бумаги на поместье у Виллейса. Конечно, добропорядочной хозяйкой не стать — «Дисборг и сын» прекрасно осведомлены, кто он, и когда слухи доберутся…
Может, удастся договориться?
В общем, строгих планов нет. Дорога до Диоры, а там видно будет.
Голова соображала туго. Не хотела соображать.
Я дурак, Ая? Каприза? Распустил сопли?
Была бы ты рядом — смог бы все. Что угодно. И завтрашний день не казался бы адом.
Горечь в тысячный раз сжала горло.
— Это ты собралась на ту сторону? — напротив уселся с кружкой пива невысокий мужичок, со стандартным набором — красная харя и сбитая в мочалку борода.
Енька испытующе пробежался по внешности — вид непрезентабельный, но… есть выбор?
— Сто серебряных дахм, — объявил проводник, прихлебывая из кружки. — Половину вперед.
— Как тронемся, — согласился в ответ.
— Выходим на рассвете, — не стал докучать болтовней оборванец, шумно допил пиво, запрокинув голову и булькая кадыком, шмякнул пустую кружку в мокрый разлив на столешнице и испарился.
Немногословный.
Оглянулся к стойке — громила-корчмарь подмигнул. По логике — должен дорожить репутацией. Дружить с клиентами. Как на самом деле — Глохуму ведомо.
Завтра, так завтра. Чем быстрее, тем лучше.
Что вы ждете от меня, боги? За окном приземистые глиняные домики, чахлая зелень и вечернее небо. Кривая линия Идир-Яш. За блеклыми крышами блестят золотые шпили местного храма…
Енька редко бывал в храме. И на пороге вдруг накатило — мозг не выдержал, сдался. Спазмы перехватили, в глазах едкая влага — что вы хотите? Что?!!
Почему Ая?! По каким капризам?!!
Храм более-менее ухоженный, как и полагается пантеону, где обитает надежда. Колонны подпирают сводчатый потолок, по бокам статуи хозяев бытия с подносами подношений. В вечерний час пусто. В центре изваяние Гора…
В чем вина невинной души?! В том, что посмела полюбить его, Еньку?!!
Суровое лицо пряталось в тени каменного свода. На медном подносе гора орехов и фруктов, блестят пятнышки медных монет.
В горле першило, горький комок мешал дышать. Боги не любят непочтение, к ним надобно низко, припадая к ступням…
Как?!
К многому был готов с детства. К боям, крови, смерти, нищете. Никак не мог уловить смысл…
Смертным не понять сути небесных свершений. Не охватить глубины вселенского разума.
Что ты хочешь узнать, Енька? Зачем тебя сделали бабой? Или почему умерла Аюла?
Может, надо искать ответы не у богов?
Он долго лежал у ног создателя мира. Тело колотила дрожь, в горле хрипели рыдания. Вся жизнь перед глазами — Городея, пустырь, Андора, улицы, сточные канавы, крыша, служба у де Брозза… Ясиндол, Дарт-холл, Аллай, Густогай, Ачанка… Вайалон, академия, Аюла, Рашир… Аюла, Аюла, Аюла…
Что вы хотите от меня, боги?
Как я должен жить?
Как?!!
Сзади неожиданно глухо хлопнуло — удивленно обернулся. Круглый арчын, плод местного дерева Тука, свалился с пирамиды подношений и укатился к подножию скульптуры Аваатры. Енька задрал глаза вверх. Заходящее солнце через стрельчатое окошко высветило статую во всем блеске: мать богов изображалась как покровительница брака, в белом венчальном платье, самая женственно-кроткая из всех невест…
— Это? — потрясенно прошептал Енька. — Вы хотите ЭТОГО?!
Тишина. Грозные лики теряются в сумраке свода.
Кто ты такой, мальчишка, чтобы спорить с творцами мира?
Медленно поднялся с колен и вышел на улицу, сутулясь и оглядываясь на огромную освещенную фигуру. На плечи будто навалилась вселенская тяжесть.
Как?
Боги… как?!!
Выехали, когда солнце только позолотило вершины гор. Краснолицый поводырь уже суетился в конюшне, подтягивая сбрую на своем скакуне.
Путь петлял из низины в низину, из тени в тень — проводник опасался открытых пространств. Через час замер и прислушался, приложив палец к губам, затем коротко махнул в тень скал — на гребне показались всадники в полном боевом, выделяющиеся на фоне неба. Дозорный патруль. Стала понятна осторожность. Ветер посвистывал между камнями, лохматя гривы лошадей — оба вжались спиной в гранит… Не заметили, цепочка прошествовала по гребню мимо, неторопливо переступая копытами и позвякивая железом. Со этой стороны горы патрулировались — краснолицый не даром ел свой хлеб.
Через пару часов уже расслабились, галопом взбираясь на холмы — дозорные тропы остались за спиной. Солнце начинало припекать. Местный Идир-Яш не так холоден, как в Айхоне — снегом и поземкой не пахнет, разве только ветры…
Что будет завтра? Какое бремя и горе?
