Лично ему плевать. Просто не хотелось подводить незнакомого защитника, который пошел на небывалое. Давать лишний повод злым языкам.
Енька совсем не знал этого человека. Понятия не имел, что из себя представляет, чем думал и руководствовался, какими принципами и понятиями. Зачем? Какая блажь ударила в голову? Для чего спасать совершенно незнакомую простолюдинку, избитую в хлам? Даже не простолюдинку, а рабыню? Неужели жалость? Сочувствие?
Это вряд ли. Не был бы воином. И тем более, не дослужился бы до сотника.
Но все-таки спас. И уже за это Енька был благодарен. Сделает, что сможет. А дальше…
Будет день, будет пища.
Через час отложил работу и сотворил массаж лица, как учила Мелисса. Руки на щеки, круговые движения и мантра… Раз-два-три, раз-два-три… Затем мазь. Легкое втирание. Снова массаж и мантра — мазь мгновенно впиталась. Теперь кожа пусть отдыхает. Через час повторить…
Хоть что-то положительное, в ведьминской сути.
Снова платье. Потом еще раз вымыл голову и смазал корни волос. Позволил впитаться. После ополоснул теплой водой.
В обед Веррей принес миски с едой, аккуратно оставил на столе и тихо вышел, не отвлекая. Енька продолжал работать, разложив на коленях белую ткань, отвлекаясь только, чтобы закинуть очередную ложку в рот. Силы все-таки необходимы.
К вечеру, когда солнце переместилось в другое окошко и светило прямо в стену — снова заглянул денщик. Многозначительно посмотрел на посвежевшее лицо и кивнул:
— Через час.
Сердце ухнуло в пятки. Всё.
Храм совсем маленький. Даже не храм, а часовня. Также, как и мизерная деревушка, из пары десятков небольших глиняных домиков. Кои, скорее всего, заняты офицерами — рабы-бойцы жили в палатках, ровными рядами окружившими маленький поселок. Идир-Яш нависал насмешливым взгорьем.
Рабы-воины. Енька о таком не слышал. Вообще не представлял, как это возможно. Дать в руки тех, кому нечего терять, оружие и латы. Наверняка непросто удерживать эту армаду в повиновении.
Гул голосов начал стихать, как только невеста появилась в поле зрения. Платье село. Конечно, не Эра, но он старался. Опухоль сошла, мази и массаж заставили лицо посвежеть и заиграть румянцем. Пара штрихов тушью на брови-ресницы, и немного помады на губы, вновь по Эриной науке. Раньше никогда так не делал. Фата на затылке обрамляет блестящие волосы. Слева и чуть сзади громко дышит Веррей, с непокрытой головой. Волнуется, старый помощник.
У храма солидная куча народа. Весь наличествующий командный состав центурии, насколько видно по мундирам. По мере приближения гомон все тише, пока не стих совсем — офицеры разглядывают Еньку, невольно раскрыв рты. У входа капитан де Ярд, невозмутим, как тетерев. Вообще без эмоций. Среднего роста, крепкий, не худой и не толстый, открытый лоб, умные глаза, короткая русая борода. На груди планка боевых наград — с драками знаком не понаслышке. Внешность привлекательна для девушек, странно что до сих пор не женат.
Когда остался шаг — галантно выставил локоть. Енька сунул ладошку под руку, другой придерживая пышную юбку, и оба вступили под темный свод…
Тишина. Всеобщее молчание. Кажется, такого эффекта не ждал никто. Енька в курсе, что красив как девушка, но никогда не подчеркивал это. А сегодня выделил.
Но ты не в курсе, Енька, что твоя привлекательность именно аристократична. Благородна. Такую редко встретишь у простолюдинок. Глумливо-саркастичный праздник уже не выйдет.
Сердце не колотится — выколотилось за день. В душе безразличие, апатия и тяжесть. Что должно произойти — произойдет. Воля богов? Получайте. Я смирюсь. Но не ждите эмоций.
— Как зовут? — вдруг тихо спросил без минуты муж.
— Тали, — также тихо ответил, и поправился: — Энталия.
— Ты прекрасна, Энталия, — мягко сказал де Ярд. — Но я это увидел еще тогда.
Спасибо. Комплимент. Поддержка. Не знает, что Еньке глубоко плевать. Все только для того, чтобы не ударил в грязь лицом сам капитан.
Но честь твоему уму, благородный дорн. Быдло видит лишь внешний лоск, и только проницательный взгляд заметит то, что пролетает мимо для остальных.
На небольшом амвоне уже ожидает военный капеллан, в длинной белой сутане. Церемония сокращена до минимума, никому не нужны пышные долгие речи. Важен сам факт. Ну и… естественно, большая пьянка после.
Странная свадьба. Муж ничего не знает про жену, жена ничего про мужа. Два разных мира пред ликом богов. Он и она. И ключ в двери, за которой скрываются тайны…
— А-а-а-а-а-а-а… — вопль оборвался, в горле забулькало, дальше с трудом различимый шепот: — твари…
Веббер поморщился.
— Говори! — нагнулся к самому лицу палач.
— Девка, — хрипло, слепые глаза смотрят в закопченный потолок. — Девка, будьте вы прокляты…
Глубокий подвал. Пыточная камера. На дыбе истерзанное окровавленное тело, воздух с бульканьем выходит из горла, ноги дрожат, заставляя звенеть цепь. В окованную железом дверь чуть слышно постучали, магистр кивнул палачу, распахнул железную створку и вышел в освещенный факелами коридор…
— Ну? — надменные глаза требуют немедленного положительного ответа.
